— Если не знаешь, что делать, то не делай ничего, — Елена положила руку на голову Данилову и ласково поворошила волосы. — Тебе нужна пауза для перезагрузки. Сделай паузу! Отвлекись хотя бы на сутки от этого проклятого отделения с его неразрешимыми проблемами… Я всегда так поступаю, когда не знаю, что нужно делать. Недаром же говорится, что время — лучший советчик.
До поздней ночи Данилов составлял план научной статьи для журнала «Общая реаниматология», а перед сном около четверти часа читал «Приключения Оливера Твиста», одну из своих любимых книг, которую можно было читать с любого места. Утром он (в кои-то веки!) пробежал двенадцать кругов вокруг дома, порадовался тому, что протез коленного сустава оправдывает возложенные на него надежды, а по дороге на работу снова читал Диккенса. В перерывах между практическими занятиями Данилов разбирал текучку, а после обеда отсидел без телефона длинное и очень нудное кафедральное собрание. Телефон он намеренно оставил в кабинете, чтобы не было соблазна переписываться с Денисом Альбертовичем. Но после собрания Данилов вспомнил, что так и не сообщил своему новому приятелю о результатах исследования «стеклотары». Повод был веским, к тому же и любопытство припекало изрядно.
Денис Альбертович ответил после первого же звонка, не иначе как держал телефон в руке.
— Привет! Как дела? — бодро начал Данилов.
— Надо бы лучше, да некуда, — ответил Денис Альбертович донельзя унылым голосом. — Две смерти, одна за другой. Причину можешь угадать?
— Остановка сердца?
— Она самая. Если интересуют подробности, то давай созвонимся через часик, я сейчас топаю к главному на правѝлку. Возможно, он меня сейчас окончательно уволит, но я только «спасибо» скажу, честное слово. Так все это надоело, ты и представить не можешь.
— Могу, — сказал Данилов. — У самого похоже состояние. Хочется рвать и метать, только непонятно кого рвать и куда метать.
— Когти отсюда рвать надо, — вздохнул Денис Альбертович. — Куда подальше. Думаю податься в медицинские статистики.
— Хорошая мысль! — одобрил Данилов. — Годика через три главным врачом станешь.
— Невезение прилипчиво, как дерьмо пластилинового человека, — сказал Денис Альбертович, ставя перед Даниловым тарелку с исходившими паром хинкалями. — Только что звонил Бурлай. Он упал дома со стремянки и сломал лодыжку… А Шугурова сегодня утром, когда он выезжал из двора, стукнули в правый бок, да так, что он левым боком в припаркованный автомобиль впечатался… Ты перца от души сыпь, не жалей…
— Во всем плохом можно найти что-то хорошее, — сказал Данилов, вращая головку деревянной мельницы. — Если бы не ваша высокая летальность, то я бы не познакомился с одним из выдающихся кулинаров современности и не имел бы чести вкушать такие изумительные яства. Денис, тебе не в статистики идти надо, а открывать свой ресторан. Кроме шуток.
— Я готовлю только когда нервничаю, — Денис Альбертович поставил на середину стола оплетённую бутылочку. — Это домашний уксус, покупаю у одного чувака на Ярославском рынке… Так вот, большинство людей ест, как не в себя, для того, чтобы успокоиться, а я готовлю. И очень хорошо, если есть, кого угостить. У жены диета, а сын кроме шаурмы и пиццы ничего не ест. А есть в одиночку как-то скучно.
— То есть, если бы сейчас у тебя все было в порядке…
— Я бы угощал тебя горячими бутербродами, — Денис Альбертович пренебрежительно махнул рукой, давая понять, что горячие бутерброды не заслуживают того, чтобы называться угощением. — Или, в лучшем случае, глазуньей с беконом.
— С черными сухариками, натертыми чесноком, и тонко нарезанными помидорами глазунья становится пищей богов, — заметил Данилов.
— Сразу видно, что человек в теме, — похвалил Денис Альбертович. — Ты ешь, пока не остыло. Горячая еда душу греет, а холодная желудок портит…
Желудку в тот вечер ничего не угрожало. Данилов уплел хинкали, обжигаясь бульоном, расправился с добавкой, съел две штуки «на посошок» и сказал радушному хозяину:
— Денис, ты меня не угощаешь, а откармливаешь.
— Если ты наелся, то давай перейдем в гостиную, — предложил Денис Альбертович. — Выпьем кофе в мягких креслах и поговорим о наших делах. Неприятные разговоры лучше вести на сытый желудок и в максимально комфортной обстановке.
— Да у тебя и на кухне неплохо, — Данилов обвел взглядом стены и поерзал на стуле. — Стулья очень удачные с точки зрения анатомии, сидишь как в кресле. Подсолнухи на стене замечательные, настроение поднимают и вообще такое ощущение, будто не на кухне сидишь, а в ресторане, оформленном в кантри-стиле.
— Захвалил! — усмехнулся Денис Альбертович. — Уже краснею…
