— Приезжай в гости! — неожиданно пригласил Данилов. — А то ведь неудобно как-то — я у тебя несколько раз был, а ты у меня — ни разу. Приема на высшем уровне не обещаю, но вкусным холодцом угощу. Давай-подгребай, как говорит мой сын.
— Спасибо, в другой раз! — решительно отказался Денис Альбертович. — Мне до своего подъезда тридцать метров идти, холодец в меня уже не полезет, а завтра вставать в половину седьмого. Опять же я коньяк еще не купил…
— С коньяком не торопись, — сказал Данилов. — Я честный человек и хочу получить выигрыш заслуженно. Задержание еще не означает признания вины. Вот когда ее осудят, тогда и проставишься. По чесноку. А то мало ли что…
— Да там без вариантов, — вздохнул Денис Альбертович. — Мой одноклассник сказал, что в четырех ампулах с физраствором нашли что-то сильнодействующее, а что именно он, якобы, не запомнил. И это при выборочной проверке! Я в шоке! Не могу не верить, но и поверить не могу! Нет, знаешь, мужики как-то проще устроены. Мужик может набить морду своему счастливому сопернику, но он не станет мстить так изощренно!
— Не обобщай! — одернул Данилов. — Мужики разные бывают. А морды счастливым соперникам бить бессмысленно. Можно только себе бить, но это весьма непродуктивное занятие. У тебя ручка и лист бумаги под рукой есть?
— Есть, а как же, — Денис Альбертович протянул руку к сумке, лежавшей на соседнем стуле.
— Напиши крупными буквами: «Все закончилось», перечитай три раза и иди спать, — посоветовал Данилов. — Как говорится, «сколько веревочке ни виться, а концу все равно быть».
— У меня такое ощущение, будто ничего не закончилось… — признался Денис Альбертович. — Прости, что гружу тебя этой хренью, но больше и поделиться-то не с кем. Впрочем, ты прав — все закончилось и взрослому мужику не стоит изображать из себя Офелию.
— Офелию — это нормально, — успокоил Данилов. — Главное, чтобы не Дездемону. Все в порядке вещей — нервное напряжение схлынуло, уступив место депрессии. В воскресенье мы с тобой вместе над этим посмеемся. Кстати, можешь дать мне телефон Веры Нечухаевой?
— Сейчас эсэмэской пришлю, — пообещал Денис Альбертович. — А чего вдруг?
— Поговорить надо, извиниться опять же, это ведь с моей подачи ты их уволил…
— Мне, наверное, тоже надо извиниться? — подумал вслух Денис Альбертович.
— Не знаю, — ответил Данилов. — В принципе, ты поступил так, как должен был поступить. Но настроил-то тебя я. А теперь получается, что Вера не принесла эти несчастные ампулы, а хотела унести их домой. Она, конечно, тоже хороша — вместо того, чтобы попытаться все объяснить, пошла на скандал, но моей вины это не умаляет. Не следовало так спешить с выводами… Если они решат вернуться, ты, я надеюсь, их возьмешь?
— Я возьму, — пообещал Денис Альбертович. — Если еще буду заведовать. Что-то у меня плохие предчувствия по поводу Реналова. Сразу их не было, а потом начали одолевать, после того, как я хорошенько обдумал случившееся. Если эта история уйдет в народ, то мне точно не поздоровится. Ты представь, как все выглядит со стороны… Ну а если он помрет, то родственники точно поднимут тарарам. А шансы у него — тридцать на семьдесят, с перевесом в плохую сторону.
— Если сутки после операции прожил, то выкарабкается, — обнадежил Данилов. — И еще у меня есть такая примета — г…юки более живучи, чем хорошие люди. Видимо во вредности есть какая-то особая энергетика. А Реналов — тот еще г…юк, патентованный! Придет в сознание — сам в этом убедишься.
Дениса Альбертовича еще сильнее потянуло в статистики…
— Ну вот, наконец-то, и все! — сказал Данилов Елене, когда та вернулась домой после совещания, затянувшегося чуть ли не до полуночи — обсуждали готовность к отражению очередной коронавирусной волны. — В больнице сегодня задержали заведующую аптекой и ее заместительницу, а саму аптеку закрыли для проверки. Пока что всем необходимым их будут снабжать соседи, у которых, я надеюсь, нет зуба на Дениса.
— Теперь на него будет зуб у главного врача, — заметила Елена. — Такой… я даже слова подходящего не подберу… такого бардака в аптеке главному не простят.
— Ничего страшного, — махнул рукой Данилов. — Если не простят, то снимут и он ничего Денису не сделает. А если простят, то какой тут может быть зуб? И вообще, Денис в этой истории жертва, а не преступник.
— Не имеет значения, кто преступник, а кто жертва. Психология начальства такова, что побуждает избавляться от всех, кто вольно или невольно создает проблемы.
— Не знаю, — Данилов пожал плечами. — Лично я так никогда не поступал.
— Ты — уникум! — улыбнулась Елена. — А я говорю о условно-среднем большинстве. Ну что, на выходных можно отпраздновать завершение этого муторного дела?
— В субботу я работаю, — напомнил Данилов. — У Дениса с кадрами напряженка — один из «полутораставочных» врачей ногу сломал, так что я пока останусь. Воскресные планы будут зависеть от того, как пройдет ночь. К тому же дело еще не закончилось — надо исправить одну ошибку и получить ответ на один вопрос.
