Старичок протянул мне листок бумаги, который я зажег и протянул Максимилиану. Он поднес его к губам, чтобы поджечь табак, но внезапно его глаза расширились, он быстро погасил пламя, сунул бумагу в карман и поспешно убежал.
– Бедный молодой человек. Он явно не в себе, – заметил месье Проспер.
На пару недель я потерял Максимилиана Хеллера из виду. Захваченный работой и водоворотом тех серьезных и легкомысленных вопросов, из которых состоит жизнь, я начал уже забывать о том случае.
Одним прекрасным утром, около восьми часов, мой слуга сообщил мне, что кто-то хочет немедленно поговорить со мной.
Я отдал приказ принять его. В комнату вошел высокий светловолосый молодой человек с широко раскрытыми глазами, полными детской наивности. Лицо его сияло блаженной улыбкой. Весь образ незнакомца являлся олицетворением пустоголового Жокриса[9], столь популярного в то время.
Он трижды неловко поклонился, а затем встал передо мной, покручивая шляпу пальцами. Я спросил, что привело его сюда.
– Месье, позвольте мне присесть – начал он, немного шепелявя, – я пришел узнать, не нужен ли вам слуга…
– Кто порекомендовал вам обратиться ко мне? Есть ли у вас сопроводительное письмо?
Я не успел договорить, как вскрикнул от удивления, когда этот глуповатый крестьянин, сняв светлый парик, натянутый по самые брови, внезапно обнаружил под ним красивый умный лоб и черные волосы моего друга Максимилиана Хеллера.
– Как! Это вы? – удивился я. – Зачем этот маскарад? Вас преследует полиция?
– Ага! – ответил он с беззвучным весельем в голосе. – Вы думаете, что я все больше и больше теряю рассудок, не так ли? И без колебаний бы в этот раз отправили меня в Шарантон[10], чтобы я присоединился там к моим «собратьям». Я объясню вам свое поведение, которое, как я понимаю, кажется несколько странным, ведь карнавал еще не наступил. Человек, которого вы только что видели перед собой, находится на службе. Не удивляйтесь! Под маской простофили Жокриса скрывается хитрый лис. И угадайте, кто мой работодатель? Ха! Это не кто иной, как месье Бреа-Керген.
Бессвязная вереница слов и его причудливая внешность действительно заставили меня на короткое время поверить в то, что он потерял рассудок.
– Не волнуйтесь и послушайте меня, – продолжил Хеллер, – вы же знаете, что я вам доверяю. Позвольте рассказать все, что я узнал. Но вы должны поклясться, что будете хранить молчание и никому не поведаете мой секрет. В любом случае, я расскажу вам это только потому, что мне понадобится ваша помощь в будущем – если бы не это, то никто в мире никогда не узнал бы то, что открылось мне.
Я дал ему обещание, которое он потребовал от меня. Максимилиан подошел к двери, запер ее, затем подошел и сел у камина, собираясь с мыслями. После нескольких минут тишины он, наконец, заговорил.
– Вы, несомненно, помните, – неторопливо начал он, – что в последний раз, когда я видел вас в день проведения повторной экспертизы, я сказал вам, что метод, с помощью которого я надеюсь раскрыть эту кровавую тайну, будет полностью отличаться от метода, который обычно используется полицией. Они пытаются определить мотив преступника и таким образом противопоставляют неизвестное известному. Этот процесс изначально несовершенен и арест Герэна тому доказательство. Мой подход – идти от известного к неизвестному. Я слежу за фактами и только за фактами, не беспокоясь о мотивах или личности преступника. Собираю детали, какими бы противоречивыми они ни казались, и в какой-то момент наступает просветление. Так получилось, что теперь у меня есть факты, за исключением нескольких незначительных, которые надеюсь получить в ближайшее время. И я должен сказать, что Его Величество Случай, этот непревзойденный мастер жизни, сослужил мне хорошую службу. Помните, вы пытались зажечь сигару, когда мы выходили из дома банкира, и из-за сырости зажигалка не сработала? Месье Проспер услужливо предложил вам листок бумаги, который вынул из своего кармана?
– Несомненно, я помню это.
– Затем вы предложили мне горящую бумагу, и как только я поднес ее к губам, то не смог сдержать удивления и внезапно ушел, оставив вас, без сомнения, ошеломленным моим странным поведением?
– Верно!
Хеллер вынул из кармана жилета частично обгоревший лист бумаги и протянул мне. Я покрутил его в руке.
– Вы не видите ничего необычного, не так ли? – спросил он, улыбаясь. – Что ж, вы будете приятно удивлены, узнав, что этот клочок бумаги в значительной степени является ключом к разгадке. Возьмите его пинцетом и поднесите к тлеющим углям в очаге. Если вы посмотрите внимательно, то поймете, почему я был так взволнован на днях.
Я сделал, как он просил. При нагревании бумага закручивалась по спирали. Развернув листок, я увидел несколько знаков, четко нарисованных синими чернилами.
– Признаюсь вам, – сказал я философу, качая головой, – что я не понимаю пока в чем смысл ребуса. Жду вашего объяснения, в чем же загадка.
