– Не знаю… не знаю, пока я пытаюсь реконструировать события. Все выяснится позднее. Пока мне ясен один факт: письмо, подписанное Буле-Руж, было найдено в комнате Бреа-Кергена, – довольно резко ответил он, продолжая свой занимательный рассказ. – Не теряя ни минуты, я возобновил расследование, купил крестьянскую одежду в лавке подержанных вещей, сбрил усы, остриг волосы и натянул на голову светлый парик. Через час я позвонил в дверь резиденции Бреа-Ленуара. Месье Проспер открыл дверь, в маскараде он меня не узнал.
«Что вы хотели?» – спросил он тоном, который показал мне, что старый слуга соблюдает правила этикета только с теми, кто выше его по положению, а с подчиненными особо не церемонится.
«Ищу работу, – ответил я с самым глупым видом, на который только был способен, – нет ли у вас вакансии камердинера?»
«Вы служили на подобном месте прежде?»
«Да, в провинции».
«Ах, провинция. У нас не очень любят людей из провинции. С чего это вы решили, что месье Бреа-Керген наймет на службу первого встречного, который появится у дверей? Он хорошо образован, как и его бедный брат, мой покойный хозяин».
«Но, – настаивал я, – может я мог бы увидеть месье?»
«Он не сидит дома, предупреждаю вас, месье уходит и приходит, когда ему угодно, поэтому вам будет сложно застать его».
«Ничего страшного, я вернусь, – сказал я, качая головой и громко вздыхая, – бедным людям так тяжело заработать себе на кусок хлеба».
Когда я уже собирался уходить, в дверь громко зазвонили.
«Ах! Подождите, – сказал управляющий, – это, без сомнения, Бреа-Керген».
И это действительно был он. Вы, наверное, помните, мы видели его мельком, когда он проходил мимо окон гостиной в день экспертизы. Месье Бреа-Кергену было около пятидесяти лет. Он отличался плотным телосложением и достаточно высоким ростом. В нем было что-то дикое и примитивное, возможно, такое впечатление он производил из-за своих щедро покрытых растительностью неестественно длинных рук и бычьей шеи. Очевидно, что он всегда жил вдали от города, в своем загородном доме в Бретани в окружении вереска, как кабан в хлеву. Седеющие волосы брата покойного были взлохмачены. Одна прядь темных волос падала по диагонали на его лоб, соединяясь с густыми черными бровями, скрывая живые серые глаза. Бреа-Керген имел румяный цвет лица, толстые губы и коротко остриженную бороду. При ходьбе было заметно, что он слегка волочит левую ногу. В общем, внешность его была достаточно отталкивающая. Он сразу меня заметил.
«Хммм! – зарычал он на слугу, как медведь. – Кто это такой?»
Месье Проспер поклонился несколько раз и объяснил, что привело мою жалкую персону к порогу дома.
«Слуга? – ответил бретонец, пожимая плечами. – А что мне делать с другими слугами? У меня их и так уже больше, чем нужно!»
Он повернулся к нам спиной и начал подниматься по лестнице. Я уже начал сомневаться в успехе моего предприятия, как Бреа-Керген, передумав, остановился на лестнице и, не оборачиваясь, крикнул мне:
«А почему бы и нет? Пойдемте со мной».
Я последовал за ним. Когда мы добрались до второго этажа, он вытащил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. Покачав засовом пять или шесть раз, бретонец проверил, пытался ли кто-то проникнуть внутрь в его отсутствие. Затем он толкнул дверь и, когда я вошел, запер ее. Мы оказались в очень просторной комнате с видом на двор. Место перед окном занимал письменный стол. В дальней части комнаты расположились большая кровать с балдахином, пара стульев и два кресла, обтянутые утрехтским[14] бархатом. Рядом с камином стоял кожаный сундук. Именно в этом сундуке, как я выяснил, месье Проспер нашел записку от Буле-Руж. Месье Бреа-Керген открыл окно, толкнул наполовину закрытые ставни, впустив дневной свет в комнату, и поставил стул перед окном.
«Сядьте здесь», – сказал он.
Мой работодатель встал спиной к свету и начал расспрашивать меня о моем прошлом, моих привычках, моей семье; со всем вниманием к деталям, как это сделал бы опытный судебный следователь. Но я тщательно подготовил историю, которую подробно тут же изложил ему, не колеблясь и не останавливаясь. И чем конкретнее становились его вопросы, тем активнее работал мой разум, чрезмерно возбужденный ситуацией, давая мне твердые ответы в соответствии с той ролью, которую я играл. Бреа-Керген выглядел удовлетворенным этим экзаменом, подумав несколько мгновений, расхаживая взад и вперед по комнате, он остановился передо мной и сказал:
«Хорошо. Я возьму вас к себе на службу. Мы отправимся в Бретань как можно скорее. Спуститесь вниз и скажите управляющему, чтобы тот поднялся ко мне на пару слов».
Место слуги было моим.
– Месье Проспер, – продолжил Хеллер свое повествование, – относился ко мне с некоторой надменной жалостью и давал мне мудрый совет каждый раз, когда моя деревенская наивность вызывала гнев хозяина. Три дня спустя этот честный слуга сообщил мне, что печати с комнаты его покойного хозяина собираются снять по просьбе месье Бреа-Кергена и месье Кастилля, которые являются двумя ближайшими родственниками погибшего.
