– Что происходит? – Мой голос напряжен до предела.
– Ay Dios, это мистер Пембли? – спрашивает абуэла и перекрещивается.
Когда мы подъезжаем ближе, я не могу сдержать громкий вдох:
– Нет, это наш дом!
Абуэла паркуется перед домом соседа за вереницей машин с горящими фарами на крышах. Впереди я замечаю грузовик Барри и стоящего рядом с ним Рейджа. Я выскакиваю, как только машина останавливается, и подбегаю к друзьям.
– Мика, мы пытались до тебя дозвониться. – Он берет мои трясущиеся руки в свои. – Почему ты не отвечала?
– У меня сел телефон, пока мы были в магазине. Что случилось?
– Мы с Барри ехали по городу, когда услышали по полицейскому сканеру сообщение о взломе. Когда они назвали адрес, мы сразу же приехали сюда.
Слава богу, Барри работает в спасательном отряде, и у него дома и в грузовике есть полицейский сканер.
Абуэла тихо подходит к нам.
– Рагуил? ¿Qué pasó?
Рейдж обнимает каждую из нас за плечи и ведет к дому.
– Мистер Пембли заметил, что ваша входная дверь открыта. Поскольку он знал, что сегодня день «Костко» и вас нет дома, он позвонил в полицию.
Впервые жизни я благодарна излишне любопытным соседям.
Мы подходим к входной двери и попадаем в кипучую деятельность.
– Здесь беспорядок, но полиции нужно понять, украли ли что-нибудь, – сообщает Рейдж.
Я обвожу взглядом гостиную, и мое горло сжимается. Вокруг стоят люди в форме: тихо разговаривают, что-то записывают, осматривают наши вещи. Мебель перевернута, ящики письменного стола выдвинуты, полки пусты, а мои драгоценные книги разбросаны по полу. Даже издалека я вижу, что моя комната находится в том же состоянии. Тошнотворное чувство поселяется у меня в животе, и я жалею, что не могу просто выбежать и не возвращаться. Я смотрю на абуэлу, стоящую рядом со мной, у нее бледное лицо, но я замечаю, как в ней разгорается огонь. Она разозлилась.
Молодой полицейский подходит к ней:
– Миссис Анхелес, я офицер МакХью, и я…
– Я знаю тебя, дорогой. – Она рассеянно похлопывает его по руке – Я с твоей мамой вместе хожу на вязание, помнишь?
Полицейский слегка теряется, но продолжает, словно у него есть шпаргалка, по которой он говорит:
– Понимаю, это тяжело для вас, но я должен задать вам пару вопросов. Похоже, тот, кто это сделал, что-то искал. Есть идеи, что это могло быть?
– У нас нечего красть, – отвечаю я.
Раньше этот факт беспокоил меня. А сейчас? Не так сильно.
Однако я замечаю отстраненное выражение на лице абуэлы, как будто она что-то скрывает. Кажется, она не хочет встретиться со мной взглядом. Боже, я такая глупая. Я была так сосредоточена на разгадке тайны Сэма и Роны, в то время как собственная бабушка всю мою жизнь что-то утаивала – и теперь, похоже, она осознала последствия.
Вспышка гнева исчезает, когда я вижу, как она смотрит на свои любимые молитвенные свечи, которые все разломаны. Что, если бы это случилось до того, как мы отправились в «Костко»? Когда она была одна в доме?
Стоп. Сэм. Он появился здесь вчера, выискивал что-то, задавал вопросы. Он знал, когда нас не будет дома. До этого он ругался с Роной, и предметом его ругани была я.
А еще было предупреждение Данте Валгейта.
– Позвольте мне провести вас по дому, чтобы мы могли выяснить, что могло быть украдено, – мягким тоном предлагает офицер. Абуэла снова кивает, осматривая беспорядок с высоко поднятой головой, но крепко прижимая сумочку к животу.
Я иду на кухню и включаю свой телефон в розетку, затем возвращаюсь к абуэле. Мы ходим по гостиной и оцениваем ущерб. Это одна из самых болезненных вещей, которые я когда-либо делала.
– О, мои статуэтки «Лладро»! – дрожащим голосом восклицает абуэла.
Она наклоняется и поднимает голубую фигурку Дон Кихота, которая лежит без головы на полу. Бабушка не сентиментальный человек, но она обожает эти глупые фигурки из испанского фарфора.
Я чувствую, что вот-вот расплачусь, когда она цокает языком и оглядывается в поисках головы странствующего рыцаря. Рейдж находит ее в дальнем углу и возвращает ей.
– Я могу починить ее. Немного суперклея, и она будет как новая.
Он улыбается ей, соединяя две части воедино, как будто может все исправить одним усилием воли, но я вижу печаль в его улыбке.
Она рассеянно гладит его по щеке, затем ее рука тянется к медальону святого под свитером. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что изображено на нем, поскольку видела его лишь мельком. Почему она никогда не носит его поверх одежды?
Когда все проходят в спальню абуэлы, я замечаю, что фотография мамы лежит на каминной полке лицевой стороной вниз. Я поднимаю ее и протираю рукавом, пытаясь стереть любые следы вторжения, но она просто не кажется чистой. Что-то ломается внутри меня, и я начинаю рыдать.
– Ты в порядке, Мика?
Я вижу Барри и, пошатываясь, подхожу ближе, крепко обнимаю его и утыкаюсь сопливым лицом в обтянутую фланелью грудь.
Он поглаживает меня по волосам и крепко прижимает к себе.
