Здание новое, но стилизовано под старину. На заднем плане устремленные ввысь башенки, в стороне оранжерея с рамами из дорогой древесины, живая изгородь, спускающиеся к газону ступеньки. Йоханссон уверен, что дом именно тот, хотя видел его лишь однажды в темноте, восемь лет назад. На снимке не видна река. На следующей фотографии запечатлена стоящая на крыльце пара. На женщине голубое платье. У нее милое лицо, а ведь при встрече она едва окинула его взглядом. Она смотрела только на Салли.
Рядом с ней стоит мужчина. Чарли Росс.
– Ты знаешь его, Джимми? Он твой друг? – Джимми молча смотрит на снимок. – Ты знаешь, где он сейчас живет? – Глаза парня расширяются, и он приоткрывает рот. – Не смей никому говорить, где он живет. Ни мне, никому, ладно?
Джимми смотрит на него с сомнением.
– Вот, держи. – Йоханссон вкладывает фотографии ему в руки. – Береги их.
Джимми расплывается в улыбке.
– Мои фотографии. – Он поспешно запихивает их обратно в карман. – Пока, пока, – бормочет он и уходит.
Йоханссон смотрит ему вслед.
Уже почти скрывшись из вида, Джимми останавливается и секунд десять смотрит на здание напротив.
Он не должен говорить. Кивнув, словно одобряя свои мысли, он решает, что поступил правильно, и уходит.
Йоханссон выжидает еще шесть минут и отрывается от стены. Группа преследователей распадается, и хвост следует за ним.
Он идет в противоположную сторону от того переулка, в котором скрылся Джимми, затем поворачивает обратно к зданию, у которого тот останавливался. Хвост следует за ним с интервалом в четыре секунды.
Урывками Йоханссон наблюдает картину людских страданий. Женщина рыдает, не сводя глаз с дерущихся в переулке, мимо проходят несколько мужчин и косятся на Йоханс со на. Он отводит взгляд, стараясь избежать конфликта. Все тот же запах отходов и мочи.
В любую секунду преследователи могут появиться из-за угла.
Это худший дом в худшем районе. В щелях между плитами пробиваются сорняки, окрашенные панели на фасаде здания испещрены трещинами, вместо окон пустые дыры. Зловоние становится здесь еще сильнее. На пороге лежит человек и смотрит вверх пустыми, ничего не выражающими глазами. За ним в дверном проеме появляется лицо.
То самое лицо.
Секунда, вторая. Йоханссон не замедляет шага.
Из-за угла появляется хвост, Чарли Росс отступает в темноту подъезда, но до конца улицы Йоханссон ощущает его пристальный взгляд.
Он сворачивает в переулок, проходит через пустующий дом и, обернувшись, видит, как мечутся потерявшие его преследователи. Он не должен ничем себя выдать. Об этом никто не должен знать.
Пролежав на земле до тех пор, пока не удостоверился, что путь свободен, Йоханссон встает и направляется к зданию, где видел Чарли Росса.
У него нет оружия. Придется действовать быстрее и четче, подобраться ближе. Росс крупный мужчина, но он старше, да и Программа сделала свое дело. Если они останутся один на один, проблем не должно возникнуть.
На пороге по-прежнему лежит мужчина, он даже не вздрагивает, когда Йоханссон переступает через него, лишь тихо стонет.
Сквозь грязное окно мелькает тусклый свет лампочки. Вонь становится еще сильнее.
Чарли Росс и в таком месте…
В том доме в холле на высоком постаменте стоял букет лилий, словно охраняя вход в гостиную. Их было хорошо видно за плечом женщины, появившейся в дверном проеме. Войдя в дом, он сразу почувствовал их аромат. Странно, почему через столько лет он помнит эти лилии…
У лестницы разговаривают двое мужчин. Один из них курит, и светящийся огонек сигареты становится для Йоханссона маяком. По их поведению ясно, что в этом доме они не живут. Люди Кийана? Лица ему не знакомы. Сигарета переходит в руки другого мужчины, ни один из них даже не смотрит в сторону Йоханссона.
Он быстро преодолевает два пролета.
Коридор уходит вправо и влево. Дверь пожарного выхода распахнута настежь и упирается в пол, придерживаемая сломанным косяком. Рядом кучи нагроможденного мусора и обломков деревянных досок. Йоханссон поворачивает направо только потому, что путь здесь свободен.
Без стука он по очереди открывает каждую дверь. В первой комнате на самодельной кровати лежит старик в одной грязной рубашке. Во второй он видит шесть женщин – самой младшей лет двадцать, самой старшей за пятьдесят, – затаив дыхание, они сидят вдоль стен. За третьей дверью удалось обнаружить лишь тараканов, ползающих по пластиковым тарелкам с гниющей едой. Больше в доме никого не было.
Четвертая дверь заперта. Йоханссон уже приготовился высадить ее плечом, как в комнате слышатся шаги и раздается звук открываемого замка.
В полудюймовой щели появляется глаз Чарли Росса.
– Ты? А я тебя ждал.
Ждал? Ты знал, что я приду, и знал зачем? Так почему же ты не сбежал?
Крыша в здании начала рушиться. На растрескавшемся потолке появились темные пятна, сползающие на стены. Старый диван у стены завален подушками и одеялом. Радио в углу издает жалобные звуки музыки. Росс подходит и выключает его.
– Сколько лет прошло? – спрашивает он, не поворачиваясь.
– Восемь.
