Салли провел его в длинную комнату, где они и ждали, стоя у французского окна и разглядывая лужайку, любуясь берегами реки. Наконец, за стеной послышались шаги и тихий разговор: «Да, хорошо», дверь отворилась, и появился он. Лет шестьдесят, высокий, под два метра, в брюках и рубашке, на запястье золотые часы, улыбка человека, уверенного в том, что, какой бы ни была его шутка, все обязательно рассмеются.
– И кто это? – спросил мужчина у Салли.
– Я вам о нем рассказывал.
Мужчина пристально посмотрел на Йоханссона и произнес, кажется, с легкой угрозой в голосе:
– Чего ты хочешь?
– Работать, – ответил Йоханссон, проглотив слово «сэр».
– Что ты можешь?
– Все, что надо. – Теперь это должно стать его жизнью. Разве у него есть выбор?
Мужчина кивнул и ушел. Проходя мимо Салли, он бросил:
– Задействуй его.
Это был Чарли Росс, но тогда Йоханссон об этом не знал.
Больше они не встречались.
Через несколько месяцев Росса арестовали из-за случившегося с Канлиффом на ферме. Через год он был в тюрьме. Еще плюс-минус четыре года, и появилась Программа. Через три месяца после этого Чарли Росс был мертв.
Войдя в клинику, Йоханссон видит сидящего в кабинете Райли.
Тот смотрит на Йоханссона без улыбки.
– Слышал, за что ты сюда попал. – Кивает, словно в подтверждение собственных мыслей. – Ну, у тебя есть шанс начать здесь все с чистого листа, как и у всех остальных. Но если тронешь ее… – Райли замолкает, затем встает, качает головой и уходит.
Утро среды. Камера начинает работать.
Кирпичные стены и разбитое окно – мастерская. Сначала на экране никого нет, затем появляется мужская фигура. Мужчина смотрит на предмет, который камера мне не показывает, смотрит пристально, будто изучает. Затем он поворачивается, бросает взгляд в объектив камеры, и лицо Саймона Йоханссона потом еще долго стоит у меня перед глазами.
Он бродит по мастерской, приседает, разглядывая что-то на полу, и выпрямляется. Пропадает из виду и появляется вновь.
По его лицу видно, что он в помещении не один, там кто-то есть, но человек стоит так, что камера его не показывает. Йоханссон произносит слова, но я вижу лишь шевеление губ. Сбоку мелькает тень. Он остается на месте и напряженно ждет. Через несколько минут в кадре появляется еще одна фигура. Теперь я вижу ее.
Сколько раз я разглядывала ее фотографию? Но тем не менее сейчас с трудом узнаю Кэтрин: тощая, бледная женщина с грязными волосами, закутанная в куртку не по размеру, стоит, обхватив себя руками. На мгновение она поворачивается к камере, и ее лицо кажется мне неживым.
Йоханссон затащил ее в мастерскую, теперь она знает это место, значит, в следующий раз – это ведь может произойти в любой день – она без опаски пойдет с ним.
Интересно, что они сейчас говорят друг другу? Вплотную приближаюсь к экрану, нет, прочитать по губам невозможно. Но они определенно разговаривают. Должно быть, это хорошо, намечается прогресс; он заставил ее говорить, и она сможет рассказать, что она сделала и зачем.
Внезапно разговор прерывается. Кэтрин разворачивается и уходит. По лицу Йоханссона я вижу, что он остался один.
Что же она ему сказала?
До конца дня я не отхожу от телефона в надежде, что он позвонит, но так и не дожидаюсь.
В среду, ближе к вечеру, когда я собираюсь уходить, приезжает Крейги с неизменным портфелем в руке.
– Что было в этой коробке, Карла? – спрашивает он, имея в виду ту, что вынес Пауэлл из дома Лейдлоу в Илинге.
– Пока не знаю.
– Скорее всего, бумаги. А это значит, что Лейдлоу вел записи.
– Записи чего? Мы все подчистили, Крейги. Тебе об этом известно. Они ничего не найдут. – Я убеждаю в этом и себя, и его. Так будет, пока не возникнут опровергающие это утверждение факты. Паника ни к чему хорошему не приведет.
Крейги оглядывает мой наряд: скромное платье, минимум украшений, туфли на высоких каблуках; стиль Шарлотты Элтон.
– Уходишь куда-то?
– На ужин.
Он кивает. Крейги нравится видеть меня в образе Шарлотты, он считает его безопасным. С его точки зрения, в ужине нет ничего плохого.
Он ведь не знает, с кем я отправляюсь в ресторан.
Я не была уверена, свободен ли Марк Девлин сегодня вечером. Позвонила, чтобы выяснить, хотя и сомневалась, не рано ли.
– Ты не занят вечером?
Я подъезжаю к его офису на Мургейт в шесть, уже стемнело. Яркий свет из зданий заливает улицу, по которой служащие спешат домой. Войдя внутрь, попадаю в огромное фойе с прозрачными вращающимися конструкциями из пластика, свисающими с потолка на толстых канатах, что делает их похожими на рождественские украшения. Уродливые кресла современного дизайна стоят в углу вокруг столика, представляющего собой монолитную каменную глыбу. На нем разбросаны журналы на полдюжине языков. Пока я иду к стойке, мне вслед смотрят охранник в костюме от Армани и камеры наблюдения.
В здании расположены конторы известных людей и удачливых бизнесменов, их имена указаны на табличках: налоговая контора, офисы известного юриста, фондового брокера, фирмы, занимающейся компьютерной безопасностью, и «Агентство по найму Марка Девлина».
