– Я никогда не буду тебе родным, Белла.
Хотя я бы мог. Мне было бы хорошо. Но это случилось бы в далеком будущем, которому уже не суждено наступить.
– Ты всегда был мне родным, – возразила она.
Я скрипнул зубами.
– Плохой ответ.
– А какой хороший?
– Ну, вроде: «Джейкоб, я кайфую, когда тебе фигово».
Она нахмурилась и прошептала:
– Тебе бы это понравилось?
– Стало бы легче. Я бы смог с этим смириться и жить дальше.
Я снова опустил взгляд на ее лицо – оно было так близко к моему! Белла лежала с закрытыми глазами и хмурилась.
– Мы заблудились, Джейк. Сбились с пути. Ты должен быть частью моей жизни, мы оба это чувствуем. – Она замолчала на секунду, словно ждала возражений. Когда я ничего не сказал, она продолжила: – А то, что происходит сейчас, – неправильно. Мы допустили какую-то ошибку. Нет. Я допустила. И из-за этого мы сбились с дороги…
Белла умолкла, ее лицо разгладилось, только губы были чуть поджаты. Я ждал, когда она еще насыплет соли на мои раны, а она вдруг тихонько засопела.
– Устала, – прошептал Эдвард. – Трудный день. Я думал, она уснет пораньше, но она все ждала тебя.
Не глядя на него, я ответил:
– Сет сказал, тварь сломала ей еще одно ребро.
– Да. Ей становится труднее дышать.
– Отлично.
– Скажешь, когда у нее поднимется температура?
– Хорошо.
На той руке, что не прикасалась ко мне, у Беллы по-прежнему были мурашки. Не успел я поднять голову и поискать одеяло, как Эдвард стащил одно с подлокотника и накрыл им Беллу.
Что ж, зато чтение мыслей экономит время. Например, мне не надо распинаться о том, как я зол насчет Чарли. Это…
– Да, – кивнул Эдвард. – Я тоже был против.
– Тогда почему? Почему Белла говорит отцу, что идет на поправку? Ему же будет только хуже!
– Она не может видеть его страдания.
– То есть лучше…
– Нет. Не лучше. Но пока я не хочу причинять ей боль. Неважно, что будет потом, главное, как она чувствует себя сейчас. А дальше я разберусь.
И все-таки странно. Белла не стала бы откладывать мучения Чарли на потом, чтобы кто-то другой был их свидетелем. Это на нее непохоже. Наверняка у нее есть план.
– Белла думает, что выживет, – сказал Эдвард.
– Не как человек.
– Нет, но она еще надеется увидеть Чарли.
Вот тебе раз. Совсем замечательно.
– Увидеть. Чарли. – Я оторопел. – Увидеть Чарли, когда она вся побелеет, а глаза станут ярко-красными?! Нет, я не вампир и, может, что-то упускаю, но выбрать первой закуской родного отца…
Эдвард вздохнул.
– Белла понимает, что еще около года не сможет с ним встретиться. Она попробует что-нибудь придумать. Например, соврать, что ей нужно лечь в особую больницу… и будет почаще ему звонить.
– Безумие.
– Да.
– Чарли не дурак. Если Белла его не убьет, он заметит разницу.
– На это она и рассчитывает.
Я по-прежнему пялился на Эдварда и ждал объяснений.
– Конечно, она не будет стареть, и это наложит определенные временные ограничения, даже если сперва Чарли ей поверит. – Он вымученно улыбнулся. – Помнишь, как ты пытался рассказать ей о своих превращениях? Как она строила догадки?
Моя свободная рука сжалась в кулак.
– Белла тебе рассказала?
– Да, онахотела объяснить мне свой… замысел. Видишь ли, говорить Чарли правду нельзя – для него это очень опасно. Но он разумный человек, наверняка сам придумает всему логичное объяснение. И, скорее всего, ошибется. – Эдвард фыркнул. – Мы не шибко соответствуем традиционным представлениям о вампирах. Чарли что-нибудь вообразит, а мы ему подыграем. Белла надеется видеть его… время от времени.
– Безумие.
– Да, – вновь согласился Эдвард.
Он слабак, раз потакает Белле, лишь бы сейчас она была довольна. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Тут мне пришло в голову, что Эдвард, по всей видимости, не надеется, что Белла выживет и осуществит свой замысел.
Осталось четыре дня.
– Потом я сам со всем разберусь. – Эдвард опустил голову, чтобы я не увидел его лица в отражении. – Сейчас я не в силах причинять ей боль.
– Четыре дня? – спросил я.
Не поднимая головы, он ответил:
– Приблизительно.
– И что потом?
– В каком смысле?
Я вспомнил, что сказала Белла: плод укутан чем-то прочным и крепким, как кожа вампира. Что же будет? Как он выберется?
– Мы провели небольшое исследование и выяснили, что такие твари обычно прогрызают себе путь зубами, – прошептал Эдвард.
Мне пришлось смолчать, чтобы проглотить желчь.
– Исследование? – наконец выдавил я.
– Вот почему ты давно не видел Эмметта и Джаспера. Тем же занимается сейчас и Карлайл. Они изучают древние мифы и предания – те, что нам доступны, – и пытаются предсказать поведение твари.
Мифы и предания? Если есть мифы, то…
– …такое происходит уже не впервые? – опередил мой вопрос Эдвард. – Может быть. Все неточно, часто мифы оказываются плодом страха и воображения. Хотя… – он помолчал, – …ваши мифы правдивы, верно? Может быть, эти тоже. Они все привязаны к одному месту…
– Как вы узнали…
– В Южной Америке мы повстречали одну женщину. Ее воспитали в традициях предков, она слышала много легенд и древних предостережений о таких тварях.
– Что за предостережения?
– Чудище надо убить сразу, пока оно не окрепло.
Сэм так и думал! Неужели он прав?
