Словом, четыре месяца мы собирались в пивной «Серый кабан» как маленькая секта фриков-маргиналов, острая на язык Ядвига назвала это «библейским кружком». И я уже не видела никаких путей и возможности изменить это положение. Но мы упорно продолжали собираться. Долбить камень.
Я иногда думаю, не так ли работали наши товарищи в период довоенной контрреволюции? Когда рухнул Первый Союз и почти вся мировая система социализма, когда коммунизм стал маргинальным, расплодились ревизионистские партии, называющие себя коммунистическими, коммунисты имели ровно ноль связей с массами, и надежды изменить это положение не было? Те, кто тогда занимался политической работой, тоже должны были чувствовать себя маргинальными фриками, политической сектой, никому не нужной и не интересной. Но если бы не было их — возможно, не было бы и нас.
Другое дело, что они не несли ответственность перед командованием, а я несла, и мне была крайне неприятна мысль о том, как я вернусь, завалив работу в Кракове.
Но все изменила сама жизнь. Мне ничего не пришлось специально делать — как это бывало всегда в истории, классовый враг все сделал за нас.
Товарищи уже рассказывали, что на Новой Хуте и раньше случались серьезные стычки рабочих с начальством и владельцами завода, что были очаги самоорганизации, и их каждый раз жестоко разбивали, увольняя и бросая зачинщиков в тюрьму. А то и вовсе расстреливая — мы же находились в Зоне Развития, где никаких прав человека не было и быть не могло. Я это знала и раньше, до СТК иногда доходила информация от наших агентов.
И вот произошло то, что я описала выше: на заводе сменился главный менеджер, и он попытался ввести новейший метод «прогрессивной оплаты», когда всем выплачивался только «базовый заработок» (его в Кракове хватило бы строго на аренду койки), а чтобы получить больше, нужно было либо оставаться после работы (после 10-часового рабочего дня), либо вкалывать еще интенсивнее. Все это, разумеется, подавалось как либеральная «возможность заработать тем, кто хочет, отход от уравниловки в оплате труда». Но даже самые несознательные рабочие мгновенно просекли фишку, и по всему предприятию во время перерывов забурлили разговоры.
Когда я вышла с работы, то увидела на площади у проходной целую толпу. Стихийный митинг. Было лето, темнеть только начинало. Организованно выступающих на этом митинге не было, в разных частях толпы орали свое. Я огляделась и увидела знакомых — приятеля Сташю Олека и каких-то его друзей из конвертерного. Подошла к ним.
— Что случилось, о чем базар?
— Да достали! — крикнул Олек, — я на этой базовой оплате работать не буду! Лучше через границу побегу. Лучше пусть пристрелят, чем такое!
Я задумалась. Ситуацию нужно использовать. И я была к этому готова — на моем комме имелся хороший звукоусилитель. А во дворе у нас валялась огромная бетонная глыба, если на нее вскарабкаться, меня увидят все. В этот миг меня охватил жуткий, нечеловеческий страх. Ну какой из меня в самом деле лидер рабочего движения? Да еще с этими мужиками, каждый крупнее меня раза в два… Мне было совершенно очевидно в тот миг, что я опозорюсь.
Но я опозорюсь еще больше потом, перед командованием КБР, если все завалю…
Я подбежала к глыбе и вскарабкалась на нее. Включила звукоусилитель. Мой голос перекрыл шум толпы, и народ стал волей-неволей оборачиваться ко мне. На меня смотрела вся огромная площадь. Живот стянуло спазмами. Но я продолжала говорить.
— Товарищи! Мы не можем работать на предложенных нам условиях! Базовый заработок будет означать лишь то, что мы будем выполнять тот же труд за меньшие деньги, а остаток когда нам зарабатывать? Уже не 12, а 16 часов в день пахать? Это на нашей работе? Да такая работа через месяц в могилу вгонит! Если мы все вместе скажем «нет» — то они не решатся так поступить с нами! Надо только быть последовательными! Давайте объявим забастовку!..
Так все и завертелось. Я предложила выбрать забастовочный комитет, меня туда выбрали — единственную из женщин. Через три дня простоя менеджер согласился сесть за стол переговоров. Вообще мужики стали посматривать на меня с некоторым уважением, мол, не простая пигалица из ОТК. Конечно, пошли слухи о том, что я работала в Федерации, и от этого стала такой умной. Но лучше так, чем если бы во мне заподозрили агента Союза.
…Я даже работу не потеряла, потому что это — сохранение рабочих мест для организаторов забастовки — было одним из пунктов переговоров. Кроме того, новый топ-менеджер согласился пока отказаться от своих планов — владельцы завода, видимо, тоже не пришли в восторг от таких новаций, которые вызывают волнения. В общем, мы имели полный успех. Конечно, по ходу дела я рассказывала всем о нашем кружке. Через две недели после этих событий количество желающих заниматься в нем стало таким, что кружок пришлось разделить на четыре курса, в каждом человек по двадцать. И еще я завела пятый курс, для самых умных и грамотных, их я сразу готовила к роли преподавателей. Сташю уже перенимал некоторые занятия, вел их сам.
