Конечно, не удалось отвертеться от совместного обеда, да я и не собирался. Мы взяли в буфете по порции мяса с картошкой, по пиву, и уселись за столик. Служба Ника на сегодня закончилась — он провел две экскурсии, поработал в архиве. Судьба его складывалась обыкновенно — работал на «Электроне», не инженером, а управленцем-экономистом, потом увлекся историей и вот теперь сменил место службы. Ник был женат, и у него росла дочь, сейчас ей четыре.
— А ты знаешь, что Динка-то Астахова теперь у нас в Горсовете? — спросил он. Я вытаращил глаза. Ну да, от Динки чего-то такого можно было ожидать. Она всегда была общественницей. Начинала тоже на «Электроне», техником, да и теперь еще вроде бы там служила.
— Да ты что? Когда выбрали?
— Недавно, вот в марте как раз. Ты с ней еще не виделся?
— Я только приехал, когда мне? Надо встретиться.
— Конечно, — Ник потянул пиво из горлышка, — в общем, организуем встречу! Надо с Коськой поговорить, с Диной… у Марси вроде время есть. Может, и в школу смотаемся? Там еще ведь некоторые наши учителя работают…
— Обязательно смотаемся! — нежданное умиление охватило меня. Как приятно все же, после многих лет скитаний, вернуться в родной город — родные лица, милые сердцу кварталы и рощи, речка, приветливые, любимые люди. Ник стал вытягивать информацию из меня, и я рассказал о работе спасателем, немного о Церере, об аварии. О том, что с личной жизнью так и не заладилось. Что у мамы все хорошо, она бодрая, читает лекции, пишет книгу…
— Ну а здесь-то ты что делаешь? — потребовал объяснений Ник. Я помрачнел, вспомнив недавний разговор с Евой и Кэдзуко. Вот честно, не хотелось мне сейчас поднимать все это, взбаламучивать в беседе с братом ту зловонную жижу, которая в последнее время залила мое сознание. Но ведь Ник и сам историк. Значит, и он… да, раз он здесь работает, то наверное, знает о воззрениях Кэдзуко.
— Да вот, тоже заинтересовался корнями, — буркнул я, — хотел заняться исследованиями. Слушай, мне тут такого нарассказали… про ГСО, про всех, кого мы в детстве считали героями. Хочу просто разобраться самостоятельно.
— А-а, это тебе Кэдзуко наплел, — протянул Ник, — они тут мутят чего-то. Сам не понимаю.
— Но ведь ты сам историк. Ты-то как считаешь?
— Да видишь ли, я-то ГСО не занимаюсь. Я экономический историк. Изучаю раннюю эпоху Коммуны. Там ведь очень интересно было с собственностью, с экономикой. И не только у нас, везде было тогда похоже. Такие споры идут, представляешь, некоторые называют эту эпоху НЭПом. Непонятно, с какой стати НЭП, ведь это «новая» политика, а что там нового вводилось? В том-то и дело, что с самого начала существовала многоукладность, и она была актуальна до тех пор, пока у нас не построили основную производственную инфраструктуру — пищефабрика, к примеру, позволила снабжать город бесплатной едой, и сразу начали отмирать частные хозяйства, которые после революции очень сильно разжирели — бандиты им больше не угрожали, а нищей рабочей силы полно. Дороги и транспорт позволили доставлять все необходимое из остальных регионов СТК… Развитие планового хозяйства тоже интересно шло. В общем, про это я долго могу, ты меня останавливай.
— Почему, интересно же.
— Это мой хлеб. А насчет ГСО — это тема как раз Кэдзуко, Евы, и еще трое у нас этим занимаются, но у тех не настолько все мрачно. И они больше специализированы, например, Славка — военный историк, он смотрит, как там у них с тактикой было, с вооружением, тоже очень интересно, кстати.
— Значит, думаешь, Кэдзуко сгущает краски?
— Да, я слышал его немного, хотя, повторяю, это и не мое. Конечно, от себя могу сказать, время было сложное, бывало всякое. Воронков так точно не ангел. Опять же, например, семьи владельцев завода они реально прибили, ну это ты знаешь. Но Кэдзуко… он куда-то уже, по-моему, не в ту степь залез.
Ник заметно помрачнел. Похоже, я задел что-то неприятное, это давно его терзало изнутри, и он старательно избегал мыслей об этом.
Ну да. Это я же, как дурак — если меня что-то беспокоит, тревожит, мне что-то не нравится — так я немедленно кидаюсь голой задницей на ежа и начинаю с этим разбираться любой ценой.
Нормальные люди живут своей жизнью, исследуют свой узкий участок и не мешают другим иметь особое мнение.
Я допил свой пивас. Со здоровым образом жизни на сегодня все.
— А давай Динке позвоним! — предложил Ник. — Сразу и договоримся насчет встречи.
