Он поел, но уходить не торопился. Я была и не против, его общество радовало, а о своей травме можно и не говорить. Она уже так не мучила. Мы сидели друг против друга, лица в ссадинах, кое-где заклеенные, у Сташю голова и лицо перевязаны.
— Знаешь что, Леа? — сказал он, — я понял про тебя. Ты вовсе не из Львова. Ты с Севера.
Я вздрогнула. Север здесь означал одно — СТК. Северная Польша давно была коммунистической.
— Нет, — сказала я, — и никогда о таком не говори. И даже не думай.
На самом деле меня пробрал озноб, когда я подумала, что эта мысль у него, возможно, уже рождалась, и что той ночью нас могли бы допросить и с помощью ментоскопа. Конечно, он ничего не знает, это только его догадка — но если бы эта догадка была донесена до нацгадов…
— Я понял, — он кивнул покорно, — не буду думать.
Он придвинул табуретку ко мне. Положил свою лапищу на мое запястье.
— Леа, — сказал он, — я никогда таких, как ты, не встречал. Ты… — он замолчал. Положил руку мне на плечо. Это уже было достаточно однозначно. И мне, что ужасно, вовсе не хотелось его отталкивать.
Но я встала. Аккуратно положила его руку на стол.
— Сташю, — сказала я как можно ласковее, — ты очень, очень хороший… коханый мой. Прости меня… я замужем.
Он вздрогнул. Уставился на меня голубыми глазами.
— Где же он, муж-то твой?
— Не знаю, — ответила я, — но он меня не предавал. И он вернется.
И добавила искренне.
— Жаль, потому что ты очень хороший… я таких, как ты, тоже не встречала. Если мужа не считать.
Сташю не обиделся, он ушел, попрощавшись. Я долго смотрела в окно ему вслед. Может быть, нужно было переспать с ним дела ради, думала я. Но житейский опыт показывает, что подобные жертвы никому обычно не нужны. Если дело ему действительно важно — он ничего не бросит из-за личных неудач.
Практика показала, что я была права. Мы со Сташю остались теми же хорошими друзьями, и дело он, конечно, не бросил.
С утра я решил снова взять себя в руки. Позанимался на тренажере, сходил вниз и проплыл в бассейне два круга. Вернулся в квартиру, постоял под душем, сушить волосы не стал, недавно стригся — три сантиметра и так высохнут. Велел Евлампию приготовить завтрак из линейки «протеин/сложные углеводы/витамины», сам пока оделся и сделал уборку — заправить кровать, вдуть ручным пылесосом несуществующую пыль, залить унитаз микрочисткой, включить робот-полотер. Вынул из окна коквинера завтрак — в качестве источника протеина коквинер удачно решил использовать лосося, рыбу я люблю. Хотя это мясо, конечно, никогда не плавало в океане и мозга не имело, а спокойненько выросло в чане на фабрике. Салат из лосося и ломтик зернового хлеба с авокадо я запивал чаем и опять — хотя ЗОЖ-салверы это не рекомендуют совмещать с едой — смотрел новости. Привычка современного человека, такая же обязательная, как чистка зубов. С детства тебя усаживают за новости, и это в общем, не противно, это интересно, и ты так привыкаешь к этому, что как-то уже трудно жить, не заглянув на портал новостей: чем там дышит планета, континент и твоя коммуна?
А не зная, что происходит вокруг, как участвовать в управлении нашим, черт возьми, светлым будущим? Само собой оно ведь никак не управится. Все зависит лично от тебя. Это тебе тоже объясняют с детства.
