- Значит, уважаемый мэтр, вы считаете, что у нас нет поводов для беспокойства за его здоровье? - тот к кому были обращены эти слова хотел вставить свое веское слово и в поучительном жесте уже вскинул вверх указательный палец правой руки, но собеседник, выдержав паузу достаточную для этого жеста, но недостаточную, чтобы дать открыть ему рот, продолжил, обращаясь к третьему человеку, находящимся в этом помещении - Отлично! В таком случае, у меня осталась только одна проблема - выяснить, отчего после более чем сорока лет спокойствия, темные твари появились у наших границ, да еще и так далеко от Запретных земель. А когда он очнется и сможет идти, дайте ему провианта и отпустите на все четыре стороны, мне не нужны лишние проблемы с Орденом, так что запомните никаких расспросов и допросов! Вам все ясно?
- Да милорд! - громко отрапортовал третий человек, находящийся в комнате, отчего в голове Эда снова загудело и сознание, в очередной раз, отключилось.
Антон открыл глаза и увидел развевающийся на ветру кружевной лоскут. "Наверное, это ангелы несут меня вверх, а их одежды застят мне глаза", - пришла в голову мысль, и от нее стало так хорошо на душе. "Рай есть, оказывается, в нем светло и очень тепло, пахнет клубничным вареньем и свежим ветром. Черт, ой, то есть блин, в ушах-то как звенит, если это небесная мелодия, то...". Антон слегка повернул голову и увидел, что лоскут - всего лишь оконный тюль. А за окном всего лишь тополь, каких миллионы в их городе. А на тополе вертит головой серо-коричневый потрепанный жизнью и дворовыми кошками воробей. А в черной бусинке глаза воробья отражается и окно, и тюль, и покалеченный и перебинтованный он сам. Антон удивленно моргнул: "Стоп! Как я могу видеть, что отражается в глазе воробья?!" Сделав над собой усилия, он посмотрел вверх. Вдоль неровно выкрашенного потолка протянулась тонкая трещина, фокус глаз расширился и проник в щель: внутри полз маленький, едва больше игольного ушка паучок.
Звон в голове стал отступать. Но вместо него на Антона обрушился шквал смешанных звуков, звучащих со всего города: автомобильные гудки, переливы колоколов, бесчисленные чириканья, мяуканья, лай, человеческие голоса, скрипы, свисты! И басами во всем этом навалившемся неожиданном хаосе гулко билось его собственное сердце.
"Что происходит? Что со мной? Ничего не помню!" - перебиваемые тысячами различных шумов, мысли растерянно прыгали, ударяясь о черепную коробку Антона. Он зажал уши руками, чтобы ничего не слышать, и стал медленно дышать, пытаясь утихомирить сердцебиение. Когда доступ звуков в его несчастную голову прекратился, мозг стал соображать быстрее. Комната, в которой он находился, была оклеена светлыми бумажными обоями в мелкую розовую полоску, повсюду были цветы в горшках, большие, достающие до потолка, и совсем крохотные, в маленьких пластиковых стаканчиках. Такого огромного количества цветов Антон не видел никогда. На стенах висели миниатюрные гобеленовые картинки в золоченых рамках. Из мебели стояли только небольшой шкаф со старинными резными дверцами и такой же комод. В общем, жилище явно принадлежало пожилой даме, но как здесь оказался Антон?
Чуть скрипнула дверь и в комнату вошла женщина. Антон бессмысленно уставился на нее. На суровом лице незнакомки мелькнула светлая тень, и сразу стало понятно, что ей не больше тридцати лет. Она подошла к постели Антона и упала перед ней на колени, устремив взор на икону, венчавшую кованую решетку кровати. Губы зашевелились в беззвучной молитве. Антон уставился на девушку во все глаза.
Ее можно было назвать красивой, несмотря на неправильные черты лица. Выдающиеся скулы, нос горбинкой, но зато какие потрясающие глаза! Антон буквально утонул в них. Зеленые, со светло-коричневыми, едва заметными обычному глазу крапинками и сверкающими переливами. В них было все: и испытанная боль, и затаенная радость, и безвозвратно утраченные надежды. Под глазами пролегли темные круги печали и скорби. Голова девушки была покрыта черным платком, а тело облачено в бесформенное черное платье, полностью скрывающее ее фигуру.
Девушка закончила молитву, и, мельком взглянув на Антона, опустила глаза. Поднявшись с колен, она подошла и наклонилась, обдав его тончайшим ароматом ночного дождя. Он зажмурился и сделал глубокий вдох. Она пахла восхитительно. Девушка приподняла подушки, чуть прикоснувшись к нему свои тонкими сильными пальцами, он перехватил ее руку и попытался что-то спросить, но вместо слов из горла вырвался приглушенный хрип. Незнакомка прикоснулась к его губам рукой, давая понять, что ему нельзя разговаривать.
Антон попытался сесть, но тело было ватным и тяжелым. Он попытался пошевелить пальцами ног, но вдруг понял, что совершенно не чувствует их. Ноги его не слушались. Его охватила паника. Девушка встревожено посмотрела на него и молча, не сказав ни слова, вышла из комнаты.
