Гудок приближающегося автомобиля вывел его из транса мрачного потока мыслей прямо посредине дороги. Антон на мгновение замер, яркий свет слепящих ксеноновых фар ударил по глазам. Совсем рядом раздались звуки экстренного торможения, гулкий удар и он кубарем перекатился по капоту, ударился спиной в лобовое стекло, и отлетел в сторону на несколько метров.
-Эй, кретин! Куда прешь? Слепой что ли? Гад! Из-за тебя бампер и лобовое теперь менять! - парень, выскочивший из Ягуара был готов, чуть ли не ринуться в драку.
-Милый, а тебе не кажется, что мы все-таки человека сбили? - последовал высокий женский голос из машины, - может ему скорую вызвать?
- Черт! Ты издеваешься? Да этому нарку уже никакая скорая не поможет! Шляются тут ночью по дорогам. А если будет скорая, будут и менты, а я не хочу чтобы у меня из-за этого убогого права отобрали или, еще хуже, посадили. Так что надо быстро сваливать, пока свидетелей нет! - он сел обратно в автомобиль и вдавил педаль газа в пол.
Антон приподнялся на правом локте, в нос бил едкий запах паленой резины, все тело жутко ломило, он попытался отползти с дороги в сторону, но сильная боль в спине не дала ему этого сделать, в глазах двоилось. На мгновение все мысли об украденном портфеле, карьере и оправданиях перед начальником показались ему настолько пустяковыми, что он хотел было рассмеяться, но не успел, сознание плавно начало проваливаться в некий туннель, удаляясь от света уличных фонарей на выходе из него.
Антон очень удивился, увидев словно откуда-то сверху кабинет своего начальника. Предметы немного покачивались, то растворяясь в белой пелене, то снова возникая все отчетливее. Звуки доносились, сильно искажаясь, будто звуча из уставшей колонки старого катушечного магнитофона.
Его начальник сидел за своим рабочим столом в безупречно наглаженной белоснежной рубашке и протирал очки носовым платком, при этом нервно повторяя:
- Вы бездельница! Бездельница! Просто бездельница! Мне надоело десять раз говорить вам одно и то же! Я очень пожалел, что взял вас на работу, вы тянете на дно весь коллектив. Не справляетесь - пишите заявление на увольнение!
Его маленькие слезящиеся глазки злобно щурились, а объект его нападок, хрупкая девчонка, коллега Антона по работе, сидела напротив, закрыв лицо худенькими ручками, обтянутыми прозрачной молочной кожей с голубоватыми прожилками, и жалобно всхлипывала. При каждом всхлипе огромные тяжелые папки с документами норовили съехать с ее подрагивающих коленок.
- И не надо слез. С меня хватит! Я сам вас уволю! По статье! Я управу найду, да так, что ни одна организация вас на работу не возьмет, - ощущая свою власть, начальник довольно ухмылялся.
Антона так разозлила эта картина, что он схватил с сейфа горшок с кактусом и швырнул начальнику прямо в лицо! Вдруг картинка свернулась воронкой, как в причудливом калейдоскопе, воткнулась в кипящее сознание, и Антон увидел другой сюжет...
На него пристально смотрело чужое лицо: загорелое и обветренное, мужественное и суровое. Это был не тот образ, который Антон привык видеть каждое утро в зеркале, но все же почему-то было абсолютно отчетливое ощущение, что этот мужчина - он сам, Антон, только иной, незнакомый, таинственный. Вдруг кожа на одной щеке этого прекрасного лица лопнула и из царапины тонкой струйкой побежала кровь... Через секунду так же треснула правая бровь, затем подбородок, затем висок, и скоро все лицо было залито кровью. Страшное волнительное зрелище. И опять в воспаленном мозгу стремительно завертелась воронка и появилось другое видение...
На огромном валуне сидит старик. Седой, сгорбленный, замотанный в серое изношенное тряпье. Вокруг только горы, безжизненные и мрачные, мертвые и холодные, лишь свист лютого ветра говорит о том, что здесь есть жизнь. Старик опустил голову на грудь, перебирая пальцами пожелтевшие иссохшиеся листы бумаги и беззвучно шевеля губами. Антон был уверен, что тот говорит что-то важное, иначе не могло быть. Бесшумно он приблизился, наклонился ближе к посиневшим от холода губам старика. Вдруг тот схватил его за шею, притянул к себе и зашептал в ухо:
- Вас двое... только двое сможете... двое..., - и опять сознание провалилось в воронку...
Все пропало, осталась только темнота. Антон удивительно спокойно подумал: "Я умер".
Яркие лучи оранжевого восхода озарили чистое небо Северного фьорда. Свидетельством того, что ночью шел яростный ливень являлись лишь огромные лужи и полосы грязного месива, в которое превратились местные дороги.
