Получив сведения о том, что монголы осадили Эрзурум, султан все же принял меры к сбору войск, который был назначен возле Сиваса. Когда Кей-Хюсрев, в сопровождении своей свиты прибыл к месту сбору, основная часть войск уже прибыла. На его призыв откликнулись союзники сельджуков из Халеба и Трабзона. Прибыли отряды наемников из Фракии и Сирии. Возле стен Сиваса султан устроил смотр своих войск. Их численность достигла семидесяти тысяч человек.
Несмотря на огромную армию, Кей-Хюсрев был в нерешительности. Среди его военачальников не было единства. Старые полководцы остерегали его от поспешных действий, предлагая остаться возле Сиваса. Молодые же командиры, желали покрыть себя славой и продвинуться по служебной лестнице. Они требовали немедленно выступить навстречу врагу.
Кей-Хюсрев долго колебался. Но вскоре на его решение повлиял случай. Разведчики привели в лагерь несколько сотен человек, сумевших вырваться из Эрзурума. Султан велел привести к нему кого-нибудь из беглецов.
В огромный зал, где собрались военачальники, ввели рослого воина. С высоты помоста, где был установлено резное кресло, Кей-Хюсрев брезгливо смотрел на пыльные, пробитые в нескольких местах доспехи. В прорехах виднелись раны с запекшейся на них кровью.
Увидев султана, воин повалился на колени, не смея поднять голову и взглянуть на повелителя.
– Почему ты не защищаешь Эрзурум? – скривив в презрении губы, поинтересовался Кей-Хюсрев.
– Прости, солнце подобный, – проговорил воин, – мы не смогли удержать город. Предатели открыли ворота, впустив врага. Теперь монголы уже вошли в долину и беспрепятственно движутся к ущелью Кёседага.
– Ты трус! – воскликнул Джимри. Не смотря на свои молодые годы он стал командиров пехотинцев. Но это была не его личная заслуга, а протекция визиря, получившего огромную взятку. – Ты бежал с поля боя! А должен был умереть, сражаясь с врагом!
Воин виновато опустил голову, готовый принять любое наказание.
– Их войско больше нашего? – не обращая внимания на своего командира, спросил Кей-Хюсрев.
– Монголов много, – ответил беглец, – все они опытные воины…
– У страха глаза велики, – усмехнулся Джимри, – наши шпионы доносят, что войско варваров вдвое меньше нашего. Нужно немедленно наступать и опрокинуть врага, не допуская их в наши земли.
Кей-Хюсрев думал еще сутки и наконец, решился. Во главе армии он выступил в направлении ущелья Кёседага…
Ночью перед битвой Кей-Хюсрев, спал плохо. Его мучили постоянные кошмары. Военачальники так и не пришли к общему мнению. Собравшиеся в шатре главнокомандующего командиры спорили долго. Оскорбления сыпались со всех сторон. Чуть не дошло до драки.
– Что нам бояться, каких-то варваров! – кричал, брызгая слюной, молодой командир конницы Музафереддин, прибывший на совещание в нетрезвом виде, – наши разведчики сообщают, что степняков чуть ли не вдвое меньше нас! Мы должны незамедлительно выступить им навстречу. Мы сомнем их, чтобы другим было неповадно!
– Оставлять занимаемые позиции, авантюра, – ответил ему на повышенных тонах, старый военачальник Шемседдин Исфахани., – ущелье впереди коварно. Там много мест, чтобы устроить засаду. Здесь же мы в полной безопасности. Обойти нас враг не сможет. Горные проходы заняты нашими отрядами. В тылу у нас долина богатая кормом для лошадей и скота. Там много питьевой воды. За спиной степняков око скалы. У них нет другого выхода, как идти на штурм. Но наши позиции не преступны. Мы легко отобьем их атаки и сможем их уничтожить.
– Так говорить может только трус! – перебил его Джимри, – мои воины рвутся в бой! Мы разобьем варваров в открытом бою!
Так и не решив, что нужно делать, военачальники разошлись.
Утром, как только первые лучи солнца позолотили вершины гор, Кей-Хюсрева разбудил звук труб. Он спешно оделся и вышел из шатра. К своему изумлению султан узнал, что Музафереддин и Джимри, самовольно оставили занимаемые позиции и выдвинулись навстречу противнику.
Кей-Хюсрев с помощью слуги тяжело взобрался на подведенного ему коня и в сопровождении охраны поехал по горной тропе на изолированную каменную площадку, с которой открывался хороший обзор на ущелье. От туда он видел, как конница Музафереддина опрокинула авангард монголов и, развивая успех, бросилась в погоню за отступающим в панике врагом. Следом, ломая строй, поспешили пехотинцы Джимри.
Будучи человеком невежественном в военных вопросах, Кей-Хюсрев уже уверовал в победу и приказал вывести из укреплений и другие части. Но скоро султан увидел, что победа превратилась в разгром. Отступление врага было только уловкой. Сломав строй, конница и пехота сельджуков наткнулось на основные силы врага. Монгольская тяжелая конница вклинилась в ряды противника, сметая все на своем пути. С ближайших склонов фланги седжуков осыпали стрелами, прятавшиеся за камнями лучники. Порядки армии султана смешались, и стали беспорядочно отступать. Монголы рубили бегущих воинов, усеяв все ущелье тысячами тел.
