— Можно подумать, я вникал! У меня тоже, знаешь ли, другие интересы… были. До гибели отца. И были бы до сих пор — если бы он жив остался. Но с чем связан его бизнес — я знал! И тебя, кстати, видел на паре светских сборищ.
— Я туда не рвалась, — скривилась она.
— И что? Не рвалась — но попала. Значит, могла бы хоть что-то запомнить из объяснений отца. Ты ведь единственная дочь? Значит, наследница.
— Отец меня не особо грузил своими делами. А у меня никогда не было желания в них влезать. Я, знаешь, не из любительниц строгих офисных костюмов и дорогостоящих переговоров.
— И, похоже, считаешь себя уникальной, — разозлился Охитека. — Можешь думать все, что захочешь, но, знаешь ли, нет! Ты — не единственная такая неповторимая, что тебе наплевать на бизнес и все с ним связанное! И сейчас твои интересы роли особой не играют — так или иначе, от тебя решили избавиться. И чем раньше ты прекратишь строить из себя недотрогу и хоть немного напряжешь мозги, тем лучше для тебя же!
Н-да, дипломатия — определенно его конек. Сразу видать, как она прониклась — вон, глаза так и мечут молнии. Ни дать ни взять, воплощение богини гнева. Интересно, сразу треснет по морде или сначала пошипит для порядка?
— Перья бы тебе повыщипывать, — зашипела она. — Сам выход найдешь или тебе показать?
— Ни то ни другое, — смущаться он не собирался. — Меня ищут, и я не намерен выходить из теплого дома. По крайней мере, до тех пор, пока не отогреюсь, не отосплюсь и не приду в себя после ранения и двух с лишним оборотов без сна!
— Тебе следовало подумать об этом, когда хамил!
Нэси закатил глаза кверху.
— Слушай, не умею я с вами, нежными барышнями из высшего общества, разговаривать! — снова вспылил он. — Я пытаюсь помешать тебе натворить глупостей и подставить и себя, и меня заодно! Ты, видимо, еще нет, а я уже набегался! И с меня хватит. Ни стражи мира, ни твои родственники, ни охрана твоей корпорации — если вздумаешь туда сунуться — тебе не помогут! — напомнил нетерпеливо.
— Что у тебя за ранение? — резко оборвала она его.
— Что?..
— Показывай, говорю! — рявкнула она раздраженно.
— А ты что, врач? — фыркнул он.
— Вообще-то, я учусь на хирурга! — возмущенно поведала она. — И второй год работаю в госпитале сестрой милосердия!
Он недоверчиво на нее уставился. Вот так дочка богатого папы, нежная фиалка! Золотая молодежь. Сестра милосердия в госпитале!
— Ну?! — она нетерпеливо притопнула ногой.
— Прямо здесь, что ли? — проворчал он, неосознанно хватаясь рукой за бок.
Собственно, не рана даже, а глубокая царапина болела вполне сносно. Он почти перестал замечать ее — видимо, повязка не сбилась, как ни странно. А может, не такой глубокой она оказалась, как ему показалось вначале. Хотя рубашка промокла, пока бродил по лесу, и бинты — тоже.
— Пошли, — фыркнула она и подтолкнула его в направлении ванной.
Понятно. Эта — из породы благотворительниц. Чаще этой болезнью болели дочки богачей человеческой расы. А тут — пернатая аристократка. И не как-нибудь, а с полным погружением в «грязь и страдания». Сестра милосердия, учится на хирурга!
А сам-то? Он с трудом сдержал истерический смех, шагая к ванной. Великий просветитель, освободитель рабов! Покровитель бедных и несчастных. Рассказать кому-нибудь, смеху будет. Нашли друг друга. И угораздило же их столкнуться! Поневоле в судьбу поверишь.
Глава 3
— Сопляк! — бушевал отец.
Охитека упрямо стиснул зубы. Отец может говорить все, что угодно. Может даже ударить его. Он останется при своем мнении! И будет поступать по-своему.
— Мой сын! Мой сын потащился на митинг сумасшедших фантазеров! Засветился в прессе! И ладно бы просто мелькнул в кадре — это еще можно было бы замять, мало ли кто когда мог оказаться в неудачном месте — но нет! Тебе понадобилось еще и выступить. Сын, ты сам себя-то слышал?! — горестно вопросил почтенный господин Чойсо.
— Слышал, — выдавил Охитека сквозь зубы. — Я и правда так считаю. И не собираюсь забирать назад ни одного слова!
Отец схватился за голову, зашагал по комнате взад-вперед. И что он теперь предпримет? Запрет в комнате? Глупо — продолжается учеба, скоро экзамены. Урежет деньги на карманные расходы? Куда уж дальше-то. И так — вместо денег на топливо — карточка на заправку. Вместо денег на еду — карточка студенческой столовой.
Может, правда, заставить ходить пешком, отобрав ключ от флайера. Но он на встречу с товарищами и на очередной митинг и пешком дойдет. И даже доедет автостопом или с кем-нибудь из друзей в один из соседних городов при необходимости! О том, что он с отцом в контрах — знают все. Да и не он один — у них мало кого родители одобряют.
— Ты понимаешь, что это всего лишь рабы?!
— В первую очередь они — живые, разумные существа, — не сдержался сын. — А не вещи! — Не вещи, — согласился внезапно отец. — Не вещи, нет! Ни одна вещь не сумеет предать тебя или всадить нож в спину, как это может сделать живое, разумное существо! Кто бы подумал, насколько он окажется прав.
