– Их десять. Создашь еще князей?
– Если получится повторить то, что мы сделали с тобой, – да! Кстати, если ты сможешь контролировать своих, то их будет ждать такая же судьба. – Пройдя мимо изменяющихся вампиров, я добавил не оборачиваясь: – Займись пока своими «птенцами».
Наполнив свои теры маной, я стал выдавливать в каменном полу Звезду Удержания Силы. Уложив первое тело, я быстро начал создавать сложную конструкцию из «ат» Смерти. Закончив, я критически осмотрел конструкцию и, не найдя в ней изъянов, активировал ее, наполнив маной. Тогда, на улицах Ишакши, меня отвлекли – и саму работу заклинания я не видел. Сейчас же я смог наблюдать ее во всей красе.
Это было похоже на иглы. «Ат» Смерти, соблюдая неизвестную мне очередность, втыкались в разные точки лежащего тела. Утыкав его все, «ат» замерли и неожиданно раскрылись, словно цветы, выпуская ману, которой были заряжены. Немного струхнув, я сделал шаг назад – любая сила опасна, но для живых особенно сила Смерти. Мана и не думала рассеиваться. Она, наоборот, стала собираться в одну точку, примерно над солнечным сплетением распластанного внутри Звезды тела. Собравшись в плотный серый шарик размером с ноготь, она легко и непринужденно упала на него. Раскрытые «ат» быстро втянулись в тело. Спустя мгновение тело вздрогнуло и завыло. Вой прервался так же внезапно, как начался. Оживший высший вампир оттолкнулся от пола руками и встал, глядя на меня из-под капюшона.
– Ты повинуешься мне? – мой голос звучит немного глухо. Похоже, нервничаю…
– Да, – вот у кого бы занять уверенности.
– Помнишь, кем ты был?
– Да. – Все так же холодно.
– И несмотря на это, все равно будешь мне служить?
– Да.
– Сними капюшон.
Еще один полукровка. Сейчас это можно было определить только по другому разрезу глаз и строению лица. Выше меня на голову. Интересно, где же в этом заклятии внедряемый управляющий блок? И не слетает ли он при переходе на ступень князя? Я покосился на княгиню, усиленно что-то внушающую какому-то светлому. Скорее всего, не слетает, но как это определить?
Я указал на кучу тел и произнес:
– Затащи следующее тело в Звезду и уложи так, как сам лежал.
Мой вампир просто кивнул и, ухватив за ногу первый попавшийся труп, затянул его в Звезду. За моей спиной тем временем раздавались звуки звонких пощечин и раздраженного крика Эйрин. Похоже, она еще намучается со своим выводком… М-да уж, вампиры – светлые, осознающие, что с ними произошло. Я уверен, любой темный эльдар за живот от смеха схватится, глядя на это чудо. Мои губы сами растягивались в улыбке, когда я об этом думал.
Следующие ритуалы прошли довольно однообразно. С дальнейшим возвышением высших вампиров в князей я, подумав, решил повременить: если уж Эйрин, преданный арир моего дома, показывает свой строптивый нрав, то неизвестно, что скрывается в головах бывших рабов иллитидов. Княгиня будет контролировать своих «птенцов», а я – своих… А там посмотрим.
В раздумьях я подошел к груде тел иллитидов. Одно из них лежало, уткнувшись мордой в пол. Я потыкал носком в лицо. Хм-м. Кость.
– Дайте кинжал… – бросаю за плечо, протягивая руку. В ладонь сразу ткнулась рукоять. Я не ношу оружия с собой. Обычный металл сгорает или плавится. Для того чтобы выдержать влияние стихии, нужны дорогие сплавы с солнечным серебром, носящим название митрил, или лунным золотом, называемым адамант. Мне говорить, что мой дом не мог этого себе позволить? Митрил стоит по весу чистого золота, а адамант – по весу неограненных алмазов… Я слышал краем уха, что вчера один из мародерских татреттов нашел два килограммовых слитка, каждый размером с плитку шоколада. Так высшая жрица, командовавшая этой частью, лично привезла добычу Элтруун. А утром вокруг них чуть пляску не устроила Аэрис… Воткнув страшно острый кинжал в голову иллитида, я начал, орудуя им, словно консервным ножом, резать лицевую кость его морды. Вообще эти осьминоги-переростки почему-то испытывали ненормальное влечение именно к золоту. Не к платине или, допустим, к самоцветам, алмазам, а именно к золоту. Хотя это, похоже, только для меня ненормально. Вон эльдары так просто теряют разум, глядя на огромную гору золотых вещей, стаскиваемых в наш лагерь с половины города. Когда вырезание лицевой пластины завершилось, на мое лицо наползла ухмылка, так как я вспомнил Арихитос, увешанную золотыми побрякушками. Я долго осматривал свою поделку, решив, в конце концов, что будет неплохо.
Меня отвлекло касание чьих-то пальцев к плечу. Неохотно оторвавшись от своего рукоделия, я обернулся и увидел Тиалин. Она уважительно склонила голову и произнесла:
– Владыка, мы обнаружили на нижнем уровне большой накопитель.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
– Вместимость?
– Около двадцати миллионов эргов.
Я тихо засмеялся.
– Тащите к нему всех обнаруженных рабов-эльдаров…
