Пару секунд я думал, что она ослушается. Но вот она подалась еще больше головой назад и открыла рот. А клыки-то уже сформировались. Хоть и не такие, как у высшего вампира, и отнюдь не такие, как иглы у Эйрин, но все же. Я простер над ее головой свою руку. Под действием воли феникса моя плоть разошлась, выпуская из себя тонкую струйку моей незаряженной крови. Она зависла большой каплей над лицом вампирши и, добавив в объеме, упала ей в рот. Ранка на моей руке тут же затянулась. Долгие секунды ничего не происходило, а потом вампирша часто и глубоко задышала, ее кожа стала светлеть, клыки изогнулись и утончились. Из зрачка ее глаз стала расходиться кровавая волна, буквально стирающая зеленую радужку и перекрашивающая белый лимб в алый цвет. Вампирша сглотнула и внезапно согнула голову, невзирая на мое сопротивление. Я отпустил ее, но не успел сделать и шага назад, как высшую скрутил жестокий приступ боли. Обхватив свою голову руками, она тонко и жалобно закричала. Крик прервался рыданиями – высшая, свернувшись в позу эмбриона на полу, закрыла лицо ладонями.
– Что с ней? – спросил я у княгини.
– К ней вернулись все воспоминания о предыдущей жизни и годах, проведенных здесь. – Эйрин глубоко вздохнула и продолжила: – Эти воспоминания даже для Аэриснитари оказались очень тяжелыми, а уж для этих неженок светлых – так вообще непосильная ноша… А ведь Древняя пробыла здесь лишь восемьдесят лет, а светлая, возможно, много-много больше.
Подойдя к ноющей светлой, она безжалостно пнула ее в спину, заставив прервать плач новоиспеченной высшей болезненным вскриком.
– Приди в себя, слабачка! Теперь ты часть моего гнезда, а значит, часть Великого дома И'си'тор! Поднимись! Плакать будешь позже!.. Как и думать о своей мести…
Светлая поднялась, и я увидел, что хоть она и сдерживается, но ее губы дрожат. М-да… Если со всеми остальными будет так же… Остается порадоваться, что атары получают при обращении абсолютно новый слепок личности.
Еще раз взглянув на светлую, я произнес:
– Продолжаем?
Задумчиво осматривая светлую, Эйрин кивнула:
– Да…
Вздохнув, я посмотрел на четырнадцать коленопреклоненных вампиров, а они посмотрели на меня.
– Знаешь, а ведь среди них могут быть те, кто родился уже здесь.
Княгиня нахмурилась и, обернувшись ко мне, сказала:
– Вряд ли. Если даже чистокровную дочь Аэриснитари не пожелали обучать и откупились ею этому Хетросу…
– Ну, я думаю, не все так категорично – я здесь вижу смесков темных со светлыми. А ведь они – большая редкость, и в обычной жизни встретить их можно только в Великих домах. Я сомневаюсь, что иллитиды сумели бы их купить или как-то достать по-другому в таких количествах. Один-два – возможно, но не пятерых. Вдобавок до обращения они были обученными магами и состояли в этом подобии личной свиты иллити, а значит, обучение у иллитидов было поставлено на широкую ногу. Так что не все так однозначно. Вполне возможно, что случай с Древней является исключением из правил.
Эйрин в ответ пожала плечами. Мне осталось, лишь вздохнув, продолжить:
– Приготовься, я не знаю всех особенностей связи между создателем и творением. Возможно, тебе придется вбивать простые истины им снова, вот только они уже будут высшими.
Княгиня презрительно хмыкнула:
– Ашерас, ты просто не можешь себе представить всей разницы между ступенями существ. А она огромна. Практически десятикратна почти во всем, кроме дара и всего, с ним связанного. По сравнению с обычными вампирами алые князья – боги во плоти. Разница между мной и высшими почти настолько же велика. Скажи, велика ли разница между обычным поднятым скелетом и Костяным лордом? Вот-вот. Если что – я уделаю их всех так быстро, что они даже пикнуть не успеют.
– А как мы самоуверенны… – осуждающе покачал головой я. – Приготовьтесь! – на всякий случай бросаю замершим жрицам. Хотя они, по-моему, всегда готовы…
Над моей ладонью образовалось четырнадцать одинаковых шариков из моей крови. Их форма стала меняться, превращаясь в острые стрелки. Напитав их маной, я выпустил по стреле в каждого вампира, целясь им в желудок. Убойность их оказалась настолько велика, что отбросила свои цели на пару метров. Вампиры попытались выдернуть их, но кровавые стрелы со всхлипом втянулись им в тела.
Подойдя к ближайшему корчащемуся телу, мы стали смотреть на его изменения.
– Что будем делать с остальными? – произнесла Эйрин.
– Я тут подумал: если я их обращу – они будут привязаны ко мне, а если ты – то к тебе.
Эйрин возмущенно захлопала ресницами.
– И что?
– Ты не хочешь меня делить с кем-либо. Я ведь прав? Вампиры такие жуткие собственники… А в особенности вампиры, получившиеся из эльдаров… – я рассмеялся.
– Ну и что с того, что я хочу быть единственной, а не «одной из»! – зарычала она, мгновенно взъярившись.
Нахмурившись, я произнес:
– Это пока. Ты еще не знаешь, как одиноко может быть на вершине.
– Но враги…
– Там, где есть враги, есть и союзники. В конце концов, ты – часть Великого дома. А соперничество всегда шло на пользу живущим в Альверист'асе, да и не только в нем.
Она посмотрела на другие трупы.
