Возле выхода из залы настоящее столпотворение из атретасов – здесь собрался почти весь татретт во главе с Тиалин. Я смотрю ей в глаза и вижу в них страх, неуверенность и почтение. Мой голос звучит почти в полной тишине:
– Заводите еще тридцать пленных темных эльдаров. Светлых, если они есть, отделяйте. Да! У нас есть обмундирование, оружие?
– И то и другое – только трофейное.
– Тиалин, выдай им все что есть – пусть сами выберут.
– Владыка Ашерас, здесь есть склады с одеждой и целый арсенал, полный оружия. Конечно, его качество несравнимо с тем, что делают в Великих домах, но все же.
– Хорошо. Отведи их туда и сразу возвращайся.
Дождавшись ее кивка, я повернулся к трем десяткам замерших в идеальном построении атар и почувствовал, как маска отрешенности, привычно надеваемая на лицо, треснула. Я улыбнулся и произнес:
– Как закончите, тоже возвращайтесь.
Жрицы кивнули, словно единый организм, и стали дождаться, пока Тиалин соберется с мыслями и отправится с десятком атретасов показывать им дорогу. Мимо меня торопливо провели-протолкали еще три десятка безвольных, с пустым взглядом, пленников. Их покачивающаяся походка напоминала походку метрвеца: заплетающиеся ноги, висящие плетьми руки. Когда они проходили мимо меня, я позволил своему лицу изобразить презрение. Мои вампиры приняли эстафету и, заведя эльдар в зал с накопителем, стали укладывать их на те же места, которые занимали их предшественники.
Быстро завершаю ритуал. С каждым разом он удается мне все быстрее. Я даже не чувствую больше отдачу или нечто подобное. Однообразная работа утомляет. Хоть бы нигде не ошибиться.
Когда возвышенные приходят в себя, терпеливо жду, пока они зарядят накопитель, и вывожу их из зала. Замечаю у княгини ошалевшее выражение лица. Ха, то ли еще будет… Когда очередную группу пленников вампиры затолкали в зал и я уже повернулся заходить внутрь, появилась Тиалин. Быстро бросив знаками ей приказ отвести следующих, я возвращаюсь к своему конвейеру.
Когда я выводил пятую группу, самые первые уже вернулись, и я смог оценить их гарнитур и оружие. В целом я остался недоволен: одежда была более грубой, доспех намного более неуклюжий и непрактичный. Что уж говорить об отсутствии масок! Единственное, что порадовало, так это оружие – вместо кос атары смогли подобрать большие алебарды на стальных древках, короткие мечи, похожие на греческие кописы, за спинами – прямые узкие мечи в потертых ножнах и большие арбалеты. Единственный плюс этого оружия – оно было отлично выковано. Однозначно, это была работа гномов: изделия цвергов более изысканные и всегда – именные, делающиеся под конкретного владельца. Совсем как у эльдаров.
Вздохнув, я повернулся заводить следующую группу, но вместо трех десятков темных обнаружил тех лишь десяток и полтора десятка извазюканых светлых эльдаров. Рядом с ними возник Атере. Отвечая на мой немой вопрос, он произнес:
– Чистокровки закончились. Ариры проверяют нижние этажи улья, но я сомневаюсь, что они там кого-то обнаружат.
– Полукровки темных и светлых?
– Лишь трое.
– К светлякам их.
– Да, Ашерас.
Плохо. С одной стороны, сто пятьдесят сильнейших атар – это огромная мощь, с другой – этих сил явно не хватит в войне со всем Альверист'асом. А то, что этот вариант вполне возможен, сбрасывать с чаши весов я бы не стал. Впрочем, в лагере есть еще две-три сотни пленников… Можно, конечно, начать возвышать всех атретасов нашего дома, но это будет означать одно – И'си'торы потеряют отличных атретасов. Да и с идеологической точки зрения – это будет неверно. Дело в том, что по своей воле мало кто согласится терять свою индивидуальность и память. А я, во всяком случае – пока, при своем уме, чтобы давать такую мощь возможным шпионам, перебежчикам и диверсантам…
