Вихри маны начали сливаться друг с другом, пока не остался лишь один вихрь на пару скелетов. Эйрин запела громче и, подняв вверх руки и голову, начала делать волнообразные движения телом. Вихри, словно послушавшись ее команды, стали меняться, уплотняясь. Став после этого сильно напоминать теры. Верхушки вихрей зацепилась за черепа скелетов жертв, а их нижние части стали быстро двигаться по линии к центральной куче тел и металла. Княгиня медленно стала разводить руки в стороны и опускать голову. Когда все вихри достигли кучи, она резко свела руки в звонком хлопке – в ответ вихри, словно щупальца, резко вздернули скелеты вверх и так же быстро втянули их в общую кучу. Тела, лежащие в ней, зашевелились и стали сцепляться между собой в огромный жуткий шевелящийся шар. Мне стало по-настоящему страшно, когда я увидел, как обугленный труп Эрруу шевелится, сворачиваясь в позу эмбриона. Внезапно до меня донесся громкий треск ломающихся костей – шар начал уплотняться. Я увидел, как на глазах начинает гнить и рассыпаться плоть. Костяная сфера поднялась над каменными плитами площади метра на два, и ее поверхность стала очень плотной и гладкой. Неожиданно до меня донесся тревожный возглас, раздавшийся рядом. Скосив взгляд на Эйрин, я увидел, как ее тело начало ссыхаться на глазах. Она попыталась вскрикнуть, но смогла лишь очень громко выдохнуть. Спустя секунду ее ноги подогнулись, и она упала на колени. Почти одновременно ее крылья сломались, словно сделанные из картона. Я хотел броситься на помощь, но меня удержало несколько рук. А потом костяная сфера лопнула, и на плиты, словно огромная крылатая кошка, обвитая Тьмой и Смертью, упал драколич. Земля под ногами вздрогнула. В правое ухо кто-то крикнул:
– Пролей кровь на линии!
Делаю шаг к кругу и вытягиваю над светящимися линиями руку. Плоть расходится сама, выпуская тонкую и густую алую струю крови. Когда она попадает на светящиеся линии, они сразу гаснут, а драколич издает низкий и протяжный рев. Из его нутра выпадает какая-то костяная многоножка и, быстро перебирая лапками, бежит ко мне.
– Не бойся, – шепчет голос справа. Наверное, это Ате-ре.
Многоножка выбегает из круга и шустро взбегает по моей одежде. Шевеля заканчивающимися острыми иглами лапками, она взбирается мне на предплечье и оборачивается вокруг него, больно уколов какой-то иглой мне в запястье. Я удивленно потряс рукой – многоножка держится более чем крепко. А боль быстро прошла…
Странное создание стало как бы сдуваться, облепливая мою руку словно диковинный наруч. Смотрю на Атере:
– Это что?
– Та самая привязка, о которой тебе говорила Эйрин.
Я с тревогой посмотрел на почти высушенное тело княгини:
– К ней уже можно подойти?
– Да.
Я подбегаю к лежащей вампирше и слышу сзади, как Атере кричит:
– Приведите дюжину рабов!..
Опускаюсь на колени рядом с телом и осторожно касаюсь его, княгиня вздрагивает и медленно поворачивается ко мне. Ее лицо ужасно: ссохшаяся плоть почти не прикрывает череп. Пасть, часто усеянная острыми и длинными иглообразными клыками, раскрывается, но я слышу лишь шипение. Рядом возникает Атере и произносит:
– Будь осторожен, Ашерас. Она может себя сейчас не контролировать.
Я спокойно вытянул левую руку, не закрытую костяным наручем, к пасти Эйрин и произнес:
– Пей.
Ее пасть почти со скрипом раскрылась, и она укусила меня за запястье. Глоток… Еще один… И еще… На моих глазах тело княгини быстро восстанавливалось: на лицо нарастала плоть, засохшие глаза восстановили свой объем, кожа налилась жизнью. Сделав еще пару глотков, Эйрин с видимым сожалением оторвалась и неожиданно четко произнесла:
– Благодарю, Ашерас.
Чуть покачнувшись, она встала и посмотрела мне за спину.
– У нас получилось.
Я тоже обернулся и посмотрел на то, что называют драколичем.
Голова создания была вытянута на высоту крыш пятиэтажных домов, ограничивающих площадь с трех сторон. Множество больших, загнутых назад рогов росло на голове и создавало как бы корону. Морда была тупая и широкая, напоминая одновременно морду кошки и тираннозавра. Зубов было множество, и все являлись толстыми клыками, при всем этом они смыкались практически полностью, не оставляя даже щелей. В глазах кошмарного черепа пылала бесцветная мана. Само строение тела драколича напоминало доспех рыцаря, но оно не было сплошным: сквозь прорехи и отверстия было видно, что его тело состоит почти из одной маны Смерти. Сквозь отверстия в его груди, напоминающие промежутки между ребрами, было видно один особо большой ее сгусток. Я указал на него и повернулся налево с вопросом к Эйрин, но обнаружил ее в процессе иссушения какого-то раба. Взглянув же направо, я заметил Атере:
– А это что?
Он ухмыльнулся и ответил, довольно рассматривая нашу работу:
– Источник его существования – дар Смерти. Это именно то, из-за чего драколичи настолько опасны и практически неуничтожимы, то, что ставит их на одну планку с князьями и ашетличами… Пока это ядро существует – он не умрет и будет восстанавливаться.
– Так оно генерирует ману?
– Да.
Я покосился на свой костяной наруч.
– И как им управлять?
