Я остановился и стал снова чертить печать огненного шторма. Атере стал помогать и, дабы я не отвлекался, призвал духа стихии. Я, собрав всю восстановившуюся ману Огня, снова отпустил оранжевую сеть. Но на этот раз ревущая стена огня почти сразу погасла наполовину и, ударившись о каменное здание, бессильно развеялась оранжевыми искрами. Сказать, что мы были удивлены? Нет – мы неверяще уставились в пространство, где погасло заклинание. Из строения медленно вышел странный, белесого цвета иллитид. Одежда на нем местами была припалена. Неужели это и есть легендарный иллити? Дальность атаки вроде бы двадцать пять метров? А здесь? Все пятьдесят? Ха! Мы все начали формировать заклинания, но не успел никто. Мне показалось или я почувствовал удовлетворение, исходящее от иллити? Удар был страшен. Будто бы меня ударили по голове молотком. Боль была жуткой. Плавая в океане боли, я увидел, как ариры Реа бросили в иллити свои полумесяцы, но он лишь повел рукой, остановив их в воздухе, и, не спеша, чуть отошел в сторону. Мгновение, и полумесяцы полетели дальше, но иллити на их пути не было. Так же, не ослабляя давления на нас, он проконтролировал их обратный путь. Один шаг в нашу сторону, но такое впечатление, будто на меня наезжает гусеницей танк. Внутри клокочет ярость. Да как же это? Неужели конец? А как же все, что говорилось? Внезапно из пламени горящего здания выпархивает разросшийся феникс. Иллити останавливается, за пеленой боли я чувствую его удивление. Элементаль резко и звучно вдыхает и на выдохе заливает, словно горящим напалмом, одинокую фигуру. Давление на наши разумы исчезает, но пламя быстро опадает, являя нам невредимую фигуру иллити. Феникс изумленно, словно курица, наклоняет голову набок и неожиданно многоголосо произносит на древнем, я с трудом его понимаю:
– Значит, так?
Феникс переводит взгляд на меня и говорит:
– Я сольюсь с тобой. Это будет больно, но иначе нам не победить. Ты согласен?
Я смотрю на иллити, готовящегося к очередной атаке.
– Да!
Элементаль резко взмахивает крыльями, и здание под ним обрушивается, поднимая тучу горячей пыли и пепла. Ариры, взмахнув руками, создают заклинание ветра, сдувая ее в сторону иллити, и бегут назад. Феникс раскрывает гигантские крылья, в них уже размах метров сорок, и медленно поднимается вверх. Меня поднимает тоже – все мои «ат» сами тянутся к огненной птице. Поднявшись метров на двадцать, феникс разгорается особенно ярко. Его огонь слепит. От жара трескается пол подо мной. Поднимается ветер, он несет пыль и пепел. Внезапно элементаль складывает крылья и, вытягиваясь в струну, вливается мне в грудь.
Собственная мана и аура элементаля проникали сквозь мою кожу. Это было чудовищно больно и приятно одновременно. Я слышал торжествующий рык-рев феникса. Он заглушал все: шум битвы, крики раненых, какой-то звон оружия, топот ног. Шар моего дара охватило пламя. Боль и наслаждение сплелись и… исчезли. Осознав, что мои глаза все еще закрыты, я распахнул их, и первое, что я увидел, был огонь. Вы когда-нибудь видели, как горит газ в невесомости? Я знаю одно – теперь мне будет с чем сравнивать… Языки пламени не неслись вверх, нет, они, словно светящийся пар, медленно и важно понимались, истаивая в окружающем пространстве. Поднеся руку к лицу, я увидел, как медленно горит моя одежда и тают стальные детали доспеха. Моя рука была заключена в огонь, словно облитое бензином полено, но я прекрасно сквозь него видел. Сила и могущество оплели мое естество. Осмотревшись, я с удивлением понял, что вишу метрах в пяти над землей. Подо мной стоит Атере и воодушевленно размахивает руками, очевидно, привлекая мое внимание. Увидев, что я смотрю на него, он тут же стал указывать в сторону. А? Тьфу. Про тебя, иллити, я и забыл. Почувствовав, как во мне толчком поднялась ярость, я закричал:
– Я – клинок моей богини! Я – ее щит! Я – ее воля! Я – средоточие ее силы! И я уничтожу тебя, чудовище!
Разведя руки в стороны, я собрал все свое пламя и мощь у себя за спиной и, резко указав на мерзкую белесую тварь, использовал обе руки как направляющие. Огонь сам сплелся с Тьмой, образовав гигантский багровый «Выдох дракона», мгновенно испепеливший иллити. Я повел руками, управляя заклинанием. Протосила буквально сжигала каменные здания, развеивая камень в жирный черный пепел, который несся дальше, охватывая и обугливая существ на его пути.
А теперь – осознанно! Прервав заклинание, я стал создавать из «ат» сразу всеми своими терами двойные «огне-шары», наполняя их багровой энергией. Завершая, я стал лепить их в сферу-комок, используя вместо смазки тот же огонь, а в качестве оболочки завернул это все в очень большую и растянутую оболочку Сферы Тьмы. Затолкнув в нее больше ста «огнешаров», я швырнул изделие в улицы города. Заклинание пробило стену какого-то высокого здания и взорвалось, разбросав вокруг багровые «огнешары». Разрывы поглотили половину города. Я поднялся выше и, зависнув метрах в пятидесяти над пепелищем, зычно закричал, а феникс довольно вторил мне, рокоча внутри моего голоса:
