– Это черные драконы. Довольно редкий вид. Понимаешь, они практически невосприимчивы к прямому воздействию магией. Это их преимущество и слабость одновременно. Да, нанести урон напрямую им очень сложно, но косвенно – аж запросто… Оно бы ладно, но лечение – это самое что ни на есть прямое воздействие, и тут остается надеяться только на естественное восстановление организма. Оно, кстати, у них очень высокое, и глаза, переломанные лапы и крылья заживут за пару месяцев, но у нас нет столько времени. Ты сам знаешь, скоро нам нужно будет отступать…
– А с драконицей что?
– Без сознания, но раны ее не так серьезны. Я думаю, она сможет ковылять в арьергарде. Но тут дело в другом… Она беременна и должна скоро отложить яйцо, и это уже проблема… Пожалуй, этим объясняется то, что Эрруу выпустил их лишь тогда, когда стало ясно, что малой кровью тут не обойдется…
Я обратился к дракону:
– Мы сделаем все возможное, но пойми и ты нас – мы не сможем здесь сидеть долго. Тебе нужна вода или еда? Я думаю, мы сможем дать тебе немного обычной пищи. Также у нас есть целое поле, заваленное трупами.
– Благодарю, тебя. Если можно, дай всего.
– Ответ истинного дракона! – я рассмеялся и ощутил его эмоции – если бы дракон мог покраснеть, то он стал бы пунцового цвета. Отвернувшись, я подтвердил свой приказ кивком головы.
Сзади раздался голос дракона:
– Ты не сказал, что потребуешь в качестве платы…
Не оборачиваясь, я произнес:
– Службы. Твоей и твоих потомков.
– Мы не будем рабами! Да я лучше увижу тысячу раз смерть своего сына, чем это! – рык Кешруна отозвался многоголосым эхом в пещере.
– Я не говорил о рабстве. Я говорил о службе. Как насчет статуса атар? В доме.
– Нет!
– А мне? Служба лишь мне? До конца моей жизни?
Я почувствовал спиной, что дракон чуть сменил позу и задумался. Не шевелясь и не поворачиваясь к нему, я ожидал ответа. Неожиданно шевельнулась драконица, и Кешрун выдохнул:
– Согласен.
– Что ж, да будет так… – прошептал я, глядя на развалины Ишакши. Между далекими руинами каменных строений замелькали фигурки вражеских солдат. Рабы иллитидов скоро опять пойдут в атаку.
Дракон зашевелился, и я, обернувшись, неожиданно увидел поднявшего голову на длинной шее Кешруна. Половина его головы была в ужасающем состоянии, но даже будучи серьезно раненным, дракон поражал своим величием и мощью. На его голове красовалась корона из загнутых рогов. Чешуйки на груди были размером с ладонь и набегали друг на друга, как у рыб. Дракон придвинулся ко мне вплотную. Его голос зарокотал, словно гром далекой грозы:
– Приложи ладонь к моему сердцу и поклянись, что спасешь Акрершт и моего сына!
Чешуя была твердой на ощупь и неожиданно теплой. Я ощутил, как в глубине огромного тела ритмично бьется сердце.
– Клянусь, что сделаю все, что будет в моих силах для их спасения!
Мне показалось или что-то изменилось неуловимо во мне?
– Ты поклялся – я услышал, – пророкотал дракон, склонив голову. – Вытяни свою ладонь – ритуал должен быть завершен.
Сложив ладонь в лодочку, я протянул руку Кешруну. С видимым усилием дракон поднял лапу над моей рукой. С длинного полуметрового когтя сорвалась капля вязкой, почти черной крови и упала мне на ладонь. Капля была настолько велика, что заполнила ее до краев.
– Пей!
Набравшись храбрости, я влил ее в рот, удивленно отметив, что кровь не смочила мою руку и вообще вела себя как ртуть. Она тяжело ухнула в желудок и как будто там воспламенилась. На меня накатилась слабость, и чтоб не упасть, я оперся на свой рансер. Впрочем, слабость быстро проходила. Я перевел взгляд на драконицу. Похоже, она уже очнулась и лишь притворялась бессознательной.
– Твоя драконица очнулась. Объясни ей суть нашего договора и моей клятвы.
Отвернувшись, я направился к выходу из пещеры. Мимо меня пара жриц поволокла какой-то труп в сторону драконов. Иситес и отряд атар последовали за мной.
