– Как там говорят в твоем мире? Шрамы украшают мужчину? Ха-ха-ха. Какая глупость. Хорошо, что через пару-другую лет от них не останется и следа. Как жаль, что у меня мало времени – давай сюда свою добычу. – Взглянув на развалины Ишакши, она добавила: – Ах, как бы мне хотелось пнуть труп Эрруу…
Я ощутил всю силу богини, когда Элос выдернула из моих теров Аэриснитари. Это было подавляюще и неотвратимо. Мои теры просто истаяли в пространстве, как лед в жару. Фигура Аэриснитари зависла вертикально перед лицом богини. Шелк, разматываясь, стал спадать на пол. Закрытые глаза древней атар затрепетали и раскрылись. Ее лицо исказилось в гримасе ужаса. Элос легко воспарила над полом, зависнув на одном уровне с Аэриснитари. Я видел, как та пытается отвернуть голову от взгляда бога, как напрягаются мышцы ее тела: скрючиваются пальцы, чуть сгибаются ноги и руки. Все тщетно. Раздается голос богини. Она не шевелит губами, но я слышу каждое слово:
– Услышь меня, дочь моя! Прими мою волю! Вернись под длань мою! Вспомни, кто ты есть!
Атар раскрыла рот в беззвучном крике. Я увидел, как ее глаза закатились, а тело задрожало в спазмах. Но вот они стали стихать, оставляя после себя изможденное и безвольное тело.
– Я завершила. Теперь все зависит от нее…
Произнеся это, богиня истаяла черным туманом. Сила, удерживающая Аэриснитари в пространстве, исчезла следом. Я успел подхватить своими терами падающее безвольное тело Древней у самого пола. Ее глаза были раскрыты, и из их уголков текли кровавые слезы. Быстро создав «лечение», я наложил его на свою бабушку по крови. Понаблюдав пару секунд за его работой, я передал ее на руки стоящего рядом на одном колене Атере. Достав из кармашка на поясе небольшой кусочек шелка, выполняющий функцию носового платка, он заботливо стал вытирать кровавые потеки с лица древней атар. В процессе этого в ее глазах появилось осмысленное выражение. Аэриснитари пару раз моргнула и зашевелила рукой. Очевидно, древняя атар была очень слаба. Она попыталась что-то произнести, но из ее уст вырвался лишь слабый стон. Я посмотрел на нее магическим зрением и, не обнаружив ничего, кроме легкого истощения и быстро исчезающих последствий перенапряжения, произнес:
– Атере! Приди в себя! Унеси ее отсюда.
– К-куда?
Я вздохнул. Только слабоумного командира ариров мне и не хватало… Повернувшись к замершим в ожидании жрицам Золотой стражи, я спросил:
– Где Арихитос?
– Она в тылу, Владыка. Координирует действия разведки.
– Передайте Арихитос, что ей придется вернуться. И присматривать за этими двумя. Отправьте их к Эльвиаран.
Жрица почтительно склонила голову и удалилась, сопровождая Атере со своей ношей. Иситес встала рядом со мной, тоже глядя им вслед. Ее голос был даже весел:
– В удивительные времена я живу… Да! Чуть не забыла за всем этим! Те драконы, которых мы сбили, – живы. Я решила не добивать их пока и подождать твоего решения. Они хотят поговорить.
– У них же мозги промыты! Зачем мне слуги иллити?
– Ну-у, не все так однозначно. Предвечная уже воздействовала на них и восстановила их мировоззрение. Пойдем, глянешь – их сторожат твои жрицы с Сеа и Леа.
– Ну ладно. – Я последовал за сестрой.
Мы немного прошли по праху и оказались в соседней пещере. Возле одной из огромных скал у входа стояла группка синеглазых атар и негромко переговаривалась с аловолосыми сестрами. До нас доносился лишь тихий шепот. Завидев нас, жрицы склонили головы и расступились, пропуская меня с сестрой. Подойдя к большой черной скале, сестра, остановившись, сделала шаг в сторону, пропуская меня, и громко крикнула:
– Кешрун! Акрершт! Я привела своего брата! Пусть он решит ваши судьбы!
Да это же никакие не скалы, а извазюканная в пыли и раненая пара драконов! Даже лежа, будучи поверженным, ближайший дракон внушал если не трепет, то уважение. Лежащее на боку туловище возвышалось надо мной на еще целый рост взрослой жрицы. Цвет крупной черной чешуи с трудом угадывался под толстым слоем пыли. Дракон медленно вздохнул и чуть пошевелился. А эта часть его туловища, наверное, его голова. Когда я подошел к ней, она опять чуть шевельнулась и на ней открылся один глаз с вертикальным зрачком. Пару раз моргнув, не поднимая головы и не шевелясь, дракон посмотрел на меня. Вторая глазница была пуста и немного кровоточила практически черной кровью. Пару секунд дракон изучал меня, а потом с трудом, повернув голову набок, заговорил неожиданно глубоким и приятным, но очень усталым голосом:
– Прошу… о милости… для моей… драконицы… и… моего… сына… – он вздохнул и снова произнес: – Если возможно – прошу, сохрани им жизнь… – Он закрыл глаз и затих.
Я повернулся к сестре:
– Мы можем помочь им?
Иситес вздохнула:
