– Прошу тебя, Атере, не нужно этого преклонения. Мне за глаза хватает своих жриц.
Мой учитель встал и подошел к Эльвиаран.
– Она выглядит намного лучше, – произнес он удивленно. – Даже кожа стала приобретать нормальный оттенок. И ее дар восстанавливается! Он почти полон!
– А ты думаешь, я даром заменил ее кровь на свою? – Я дожевал гранулы бхателла и приступил к тщательно упакованным полоскам сушеного мяса.
Впрочем, поесть можно и в дороге. Встав, я потянулся и хрустнул суставами. Захватив сухпай и взяв свой рансер, я произнес, обращаясь ко все так же замершей жрице:
– Веди меня к моей пленной.
Проследовав за ней, я неожиданно подошел к огромной куче разнообразной добычи. Чего здесь только не было… Взгляд цеплялся за золотые украшения, столовые приборы, золотые слитки, разнообразные монеты, красивое оружие. Отдельно лежали предметы, инкрустированные драгоценными камнями, и разнообразные магические артефакты. Я пораженно остановился, глядя на это богатство. Жрица терпеливо остановилась и произнесла:
– Ишакши был очень большим и богатым городом. Жаль, что у нас просто не хватит эльдаров даже для его частичного разграбления… Все, что мы смогли – это собрать то, что плохо лежало на виду.
– Мы сумеем переправить все это?
Шедший за мной Атере ответил вместо нее:
– Я думаю, что да. Но мы и так сильно замедлимся.
– Ты знаешь не хуже меня, насколько тяжело финансовое положение нашего дома, чтобы разбрасываться золотом.
– Ну, допустим, наш дом не бедствует, – пробурчал он больше из упрямства, чем из-за несогласия со мной.
Пройдя еще немного, мы оказались в искусственном тупичке, очевидно, выполнявшем до нашего удара нечто вроде небольшой казармы местной стражи. Внутри нее были расположены двухэтажные узкие нары, во всяком случае койками или кроватями их назвать было сложно. Подобное убожество я видел только на Земле по телевизору. Общий открытый туалет и нечто, отдаленно напоминающее самодельный душ, а-ля ведро на веревке. Двумя словами – более чем спартанские условия. Между нарами оставался довольно широкий центральный проход, в котором и лежали в рядок двенадцать замотанных в шелк, расшитый знаком Кхитана, тел. Невзирая на то что я и так видел ауру своей жрицы, я решил посмотреть на другую добычу. К тому же она лежала последней от меня. Атретас. Еще один. И еще. Светлая эльдара?! Я даже руки потер. Что же из нее выйдет? Значит, раздую дар к Тьме и пусть учится на Тень. Я широко улыбнулся и даже не расстроился, не найдя больше ни одного светляка. Еще раз посмотрев на их лица и не обнаружив в них ничего интересного, я переключил внимание на свою персональную пленницу. Сев на корточки, я размотал ей лицо. Хм, до сих пор в маске? Густые белые волосы собраны в тугой хвост – традиционную прическу всех темных эльдаров. Маска сильно посечена и поцарапана – можно сказать, что она еще легко отделалась. Я положил ладонь на нее и резко поднял белую маску ей на темя. Какое-то знакомое лицо. Может, я его где-то видел? Рядом кто-то всхлипнул и хлопнулся на колени. Подняв взгляд, я увидел пребывающего в шоке Атере. На четвереньках он подполз к лежащей жрице и, снова встав на колени, протянул к ее лицу руки в почти умоляющем жесте. Дрожащими пальцами он дотронулся до ее лица и неожиданно зарыдал, шепча сквозь всхлипы:
– Мама, мама, ма…
Честно говоря, меня это выбило из колеи. Если это его мать, то… Это моя бабушка? М-м-м. У меня возникло впечатление, что мои мозги сейчас вскипят. Стараясь соблюдать такт, говорю тихо:
– Ты уверен? Столько лет прошло… Может, это ее дочь?
– Нет! Я уверен… – и он закрыл лицо ладонями.
Ну, точно, у нас в крови чересчур много от светляков. Только они могут выть на луну свои заунывные песни и рыдать с поводом и без оного. Из дум меня выдернуло то, что Атере стал распутывать свою мать, освобождая ее от снотворной ткани. Врезав ему пощечину, я запахнул пленницу обратно в шелк. Атере сидел в шоковом состоянии. Нет, ну прямо баба! Хотя у темных эльдаров сравнение со жрицей – это считай комплимент… Завершив, я захватил свою бабушку своими терами и направился к выходу. Утративший способность здраво мыслить, Атере, словно привязанный, поплелся за мной.
Выбравшись из казармы, я направился к Иситес, увлеченно распекающей группу старших жриц из своего еаша. Ее лающий голос разносился далеко, однако смысл ее воодушевленной речи терялся. Спустившись с возвышения, я неожиданно оказался по щиколотку в серой смеси пепла и золы. Стараясь идти осторожней, дабы не загребать ее ногами, я приблизился к Иситес, разобрав лишь несколько последних фраз:
– …Хорошо, что у нас в тылу находятся хисны, а нападавших было лишь пара десятков! А если бы у нас было построение «полумесяц»? Что тогда? Я вас, идиотки, спрашиваю!
Жрицы что-то нестройно прогудели.
– А? То-то же! Немедленно удвоить тыловое охранение! Все ясно?
