— Да мы ниче не делали! — булькал взятый «язык».
— Ну-ну. Всего лишь дали одинокому путнику по тыкве, а когда он не упал, попытались расстрелять. Слушай, ты ж видишь, что я сделал с твоими друзьяшками. Я ведь совсем дурак, у меня и справка есть. И прямая линия с силовиками. — с инопланетными. Это даже страшнее.
— Так ты от Семеныча…! А чего молчал…? Мы же не знали, братан!
Его сиплое бормотание потеряло всякий смысл. Насколько надо быть приземленным человеком, чтобы в секунду забыть про мои сверхчеловеческие выступления. Главное, что я вписался в эту криминальную картину мира.
Мне нужно было решить, лезть в это или нет. Тут явно происходили какие-то смертные дела. Нехорошие дела. Устав свободного агента требовал от меня стереть им память любыми доступными средствами, или вызвать бригаду. А потом, развернуться и уйти, сделать вид, что ничего не было.
Но вашу мать, здесь по тайге бегает толпа вооруженных мужиков. Я их немного проредил, но все равно. Хрен с ним, попробую выяснить, а потом позвоню Денису.
Опустил фыркающего мерзавца на землю. — Веди меня к главному своему. И чтобы без фокусов. Не люблю такое.
— Далеко…пешком идти… мы в деревню ехали…а ты…тачку сломал… — и не только тачку. Он еле говорил.
— Ничего, прогуляемся. Погода хорошая. Авось на тебя чудо снизойдет целебное, первомайское.
…
Далеко, далеко на лугу пасутся… голодные, уставшие колхозники. Сиплый провел меня мимо поля, где трудились граждане с кольцами от наручников от запястий. Так думаю, они здесь не добровольно картошку выращивают. Если картошку.
За полем несколько домиков. Около въезда еще один вооруженный дядя с большими усами.
— Клим, че это за хрен? — спросил он у сиплого.
— Это от Семеныча. А мы и не знали. Думали мент, или шпион какой, в алюминиевых, сука, трусах.
— А че надо-то ему? — напрягся стрелок.
— А ты че, любопытный сильно? — огрызнулся я.
Пока что, мой хитрый план работал. Сейчас я встречусь с кем-то, кто заправляет этой деревней. Что делать дальше, я еще не придумал. По дороге, я все же позвонил Денису. Он сильно ругался, но обещал кого-нибудь прислать. До тех пор, стоило потянуть время.
…Как-то слишком легко. Противник глотает пули, переворачивает машины… а Сиплому пофиг. В чем же тут дело?
Мы вошли во двор, и я понял, что сюжет сгущается. Нелегальная ферма с похищенными людьми — жутко, но все же суровая правда смертной жизни. Скульптура во дворе принципиально в нее не вписывалась.
В граните высечен округлый бес. Увидел его и сразу подумал про тюленя, или моржа. Лысая голова, страшная морда с кошачьими усами. Клыки. Пасть грязная, заляпанная чем-то темным. У ног такая же темная лужа. Кровь? Кровь.
Я сильно удивился, но вида не подал. Я ж от Семеныча, теоретически, должен знать, что это за хрень такая. Рядом с ней меня пробрал холод, а плащ зашевелился сам по себе.
Один у входа. Еще двое во дворе. Неизвестно сколько внутри. Если придется отбиваться… Что значит если, конечно, придется! Я их разнесу. Парни в принципе не способны использовать свои крестьянские мозги, чтобы осознать мою единственную слабость.
Я прошел мимо. Памятник морским котикам будто следил за мной, гнусно ухмыляясь. Сиплый открыл дверь и пригласил зайти в темноте, непроветриваемое помещение.
Зайдя внутрь, я понял, почему они бьют по голове всех, кто подобрался к ним слишком близко. Причем «близко» — понятие весьма относительное. Шли мы сюда точно минут сорок.
Бывает, смотришь какую-нибудь глубоко научную передачу, про то, как Петербург помогали строить механические эльфы из измерения, куда можно попасть только через отвар из мухоморов, и там показывают видных ученых, экспертов. А за спиной у них можно рассмотреть интерьер квартиры. Чего там только нет.
Здесь я увидел нечто подобное.
В комнате горела клубная лампа, создавая зеленый полумрак. Валялись горы мусора. На полках и стеллажах стояли довольно неприятные, похабные скульптуры. Единственное окно грубо забито досками. Поверх него, приклеен постер, на котором демонические фигуры в военной форме срывают одежду с испуганной офисной работницы.
Нечеловеческий худой парень с прической в виде торчавших в разные стороны шипов пафосно восседал на драном диване.
Он поднял голову и уставился на меня мутным взглядом.
— Селамат паги! — сказал я. Сам не знаю, почему мне в голову пришло индонезийское приветствие. Зачем я загнал себя в ситуацию, где надо убедительно врать, я тоже не представляю.
Врать я научился только про свое психическое состояние. И то, никто не верит. А тут, надо выдавать себя за кого-то, а за кого я так и не понял. Блин, Ким! Ну вот куда ты полез?
— Боле сая тедур дисини? — спросил он, наглядно демонстрируя, как глубоко я закопался. Потом, я узнаю, что эта фраза буквально означает «Можно ли мне лечь спать здесь?».
Не дождавшись моего ответа, тощий произнес:
— Присаживайся, друг. Торопиться некуда.
— Ну, так… — сказал я, потирая руки. — Как поставки?
Они тут что-то растят. Не то, что вы подумали. Какие-то желтые, пятнистые штуки, похожие на помидоры. Секретный запрещенный сорт?
