Форс потрогал острие захваченного у кочевника копья. Он очень тосковал по своему луку, даже по ощущению рукоятки меча, отобранного у него степняками. Есть приемы фехтования, которые при некотором навыке великолепно служат человеку Залов в губах полоску ткани, Эрскин пополз дальше, не обращая ни малейшего внимания на раздиравшие его руки и плечи колючки. Теперь Форс услышал тонкий воющий звук, который не рос и не спадал, а раздражающе держался на одной и той же мучающей слух высоте Он, казалось, доносился к ним вместе с ветром и дымом Ягодная поляна закончилась полосой деревьев, и сквозь них они увидели заброшенное поле боя. Маленькие двухколесные тележки образовывали круг или часть круга, потому что в нем теперь был большой разрыв. И на этих тележках, как на насестах, сидели Птицы Смерти, слишком насытившиеся для того, чтобы улететь отсюда. В стороне лежала куча серо-белых тел, густая шерсть на них свалялась и задубела от крови. Эрскин поднялся на ноги — там, где, не боясь, сидели Птицы Смерти, врага уже не было. Монотонный вой все еще заполнял уши, и Форс начал искать его источник. Эрскин вдруг нагнулся и что-то ударил поднятым с земли камнем. Крик затих, и Форс увидел, что его товарищ выпрямился над все еще трепещущим телом ягненка. Им предстоял еще один поиск, более страшный.
Они начали его, плотно зажав рты и с болью в глазах — страшась обнаружить то, что должно было находиться среди обгоревших фургонов и мертвых животных. Но именно там Форс обнаружил первый след врага. Он почти споткнулся о колесо фургона под ним-то и лежало тощее тело с вытянутыми руками, уставясь в небо незрячими глазами. Из его голой груди торчало древко стрелы, попавшей точно в цель. Форс коснулся искусно вделанных в стрелу перьев. Он знал эту работу — сам таким же образом прикреплял перья. Хотя на стреле не было никакого личного знака владельца, ничего, кроме крошечной серебряной звезды, так глубоко вдавленной в древко, что она никогда не могла стереться.
— Чудище! — воскликнул Эрскин при виде трупа. Форс указал на стрелу.
— Эта стрела из колчана Звездного Человека.
Эрскин не проявил к этому особого интереса, он сделал свои собственные открытия.
— Это лагерь одного семейного клана. Четыре фургона подожжены, по крайней мере, еще пять скрылись. Люди с овцами не могли бежать — поэтому они перебили стадо. Я нашел тела еще четырех этих паразитов, — он коснулся Чудища носком своего мокасина.
Форс перешагнул через задние ноги мертвого пони, все еще лежавшею в упряжи, взнуздавшей его. Меж его ребер торчал дротик Чудища. Так как здесь валялись трупы Чудищ, Форс посчитал, что атака была успешно отбита и осажденные вырвались на свободу. Вторично обыскав этот кавардак, они нашли дротики, и Форс отломил древко стрелы, на которой была звездная метка. Какой-нибудь путешественник из Айри занял свое место в одном строю с южанином, чтобы отразить атаку. Значило ли это, что Форс мог надеяться на встречу с другом — или врагом — когда он присоединится к народу Эрскина? Колеса телег прорезали глубокие колеи в мягком торфе, и рядом с ними были видны четкие следы ног. Когда Форс с Эрскиным двинулись дальше, Птицы Смерти снова уселись пировать. Эрскин тяжело дышал, и на его лицо вернулась мрачноватость, какая была на нем, когда они стояли над могилой Норатона.
— Четыре Чудища, — озадаченно размышлял Форс, удлиняя свои прыжки, чтобы поспеть за южанином. — А народ Ящериц убил пятерых. Сколько же их всего бродит тут… Раньше никогда не было такого наглого наступления этих тварей. Почему же…
— Я там в руке одного из Чудищ нашел сгоревший факел. Может быть, пожар в лагере степняков устроили они? Точь-в-точь как и здесь, они пытались поджечь телеги и выгнать клан чтобы истребить его.
— Но раньше они никогда не выходили из развалин. Почему же именно сейчас они сделали это?
Губы Эрскина шевельнулись, словно он хотел плюнуть… Наверное, они тоже ищут, земли, или войны, или всего лишь хотят смерти тем, кто не из их породы Разве мы можем заглянуть к ним в душу? Ха!
Колея телеги, по которой они следовали, соединилась с другой, более глубокой и широкой. Эта дорога, очевидно, была протоптана ногами и колесами повозок народа на марше. В следующее мгновение Форс (установился так внезапно, что чуть не споткнулся о собственную ногу. Невесть откуда вылетела стрела, вонзилась глубоко в землю и замерла, слегка дрожа — надменная угроза и предупреждение. Ему незачем было изучать ее Он уже знал, прежде чем протянул к ней руку, что найдет вдавленную в ее древко звезду Эрскин не остановился, он бросился налево и скорчился в тени куста, с дротиками, которые он подобрал в сгоревшем лагере наготове Форс, наоборот, неподвижно застыл на месте и протянул вперед пустые ладони.
— Мы путешествуем с миром.
Раскатистые слова его родного горного клана показались странными для его уха после всех этих последних недель. Но он не удивился, узнав человека вышедшего из зарослей деревьев справа от тропы.
