Ветер сменился, и, ослепленные дымом, разъевшим им глаза и горло, они нашли ручей и упали в него. В его русле они были не одни. Масса кроликов и других мелких мохнатых существ, которые визжали и метались, выплескивалась из высокой травы и бежала вдоль края воды, издавая жалобные звуки страха и ужаса до тех пор, пока не погружалась в воду, перекрыв поток своими телами. Посредине ручья дым был не так густ. Ночное видение Форса приспособилось к мраку, и он взял руководство на себя, отправившись вниз по течению, подальше от стены огня. Шум суматохи в лагере степняков стих за поворотом реки, в зарослях ив. С треском через кусты ломился олень, в панике убегая, затем появился второй, третий — затем еще четыре. Русло речки углубилось. Нога Форса поскользнулась на камне, и он с головой ушел в воду. На мгновение его охватила паника, а затем искусство пловца, которому он научился в горных озерах, пришло на выручку, и он поплыл легко. Эрскин барахтался рядом с ним. Так они выплыли на середину озера, которое замыкалось прямой линией плотины. Форс смахнул воду с глаз и увидел поднимавшиеся над берегом круглые кочки — хижины бобров! Он отпрянул в сторону, так как там барахталось огромное тело, вылезая к одному из домиков. Очень мокрая и очень сердитая огромная кошка присела, отплевываясь от той жидкости, которая спасла ей жизнь. Форс взбаламутил воду и оглянулся. Голова Эрскина то поднималась, то опускалась, словно великан тонул, и горец повернул назад. Спустя несколько минут они оба цеплялись за грубый край ближайшей хижины, и Форс с холодной расчетливостью обдумывал их будущее. Бобровое озеро было значительных размеров, и недавние дожди прибавили в нем воды. Строители хижин и плотины выгрызли большинство деревьев, росших вдоль берегов, оставив только кусты. Увидев это, горец успокоился. Удача привела их в единственное место, где они могли спастись. И не только он понимал это. Неподалеку ют них кругами плавал молодой олень, высоко подняв свою рогатую голову Существа поменьше приплывали дюжинами, карабкаясь друг через друга по крышам хижин, ища безопасное место. Эрскин издал громкое негодующее восклицание и отдернул руку, когда по ней скользнула змея.
Когда пожар прокатился вдоль берега, по цвету превратив воду в кровь, существа в воде, казалось, съежились, неохотно вдыхая пахнущее дымом жаркое дыхание пламени. С неба упала птица и плюхнулась в воду, оставив после себя вонючий запах горелых перьев. Горец уронил голову на руки, приоткрыв свой рот и нос не больше, чем на дюйм, и держа их у самой воды Он ощущал на своих плечах мучительно жаркие удары раскаленного воздуха. Как долго они плавали, цепляясь пальцами за стенки хижины, было невозможно понять. Но когда треск пожара уменьшился, Форс снова поднял голову. Яркое зарево огня исчезло. То тут, то там все еще тлели пни и угли. Пройдет еще какое-то время, прежде чем беглецы смогут снова пройти по этой дымящейся земле. Им придется идти и дальше по воде. Форс оттолкнул тело оленя, слишком поздно добравшегося до убежища, и проложил себе путь к следующей хижине и так продвигался, до самой плотины. Здесь огонь прогрыз дыру, отхватив солидный кусок, так что вода свободно лилась в старый канал ручья. При свете тлеющих корней он мог разглядеть кое-что впереди.
Опля!
Мгновение спустя к нему присоединился Эрскин.
— Так значит, мы пойдем по воде, да? — воскликнул южанин. — После такого пожара мы можем не опасаться погони. Наверное, сегодня ночью фортуна находилась по правую руку от нас, брат мой.
Форс хмыкнул и вскарабкался на грубую поверхность плотины. Они снова могли идти пешком. Вода здесь была только до пояса. Но камни в русле речки скользили, и беглецу шли с трудом, боясь упасть и повредить ноги. Когда наконец огонь, освещающий небо, остался позади, Форс остановился и посмотрел на небо, разыскивая знакомые созвездия, которые он очень хорошо знал и которые служили его неизменными проводниками. Они направлялись на юг — но на запад от них простиралась неизвестная местность.
— Теперь мы услышим барабаны? — спросил горец.
— Не рассчитывай на это. Племя, вероятно, считает, что я так же мертв, как Норатон, и призыва больше не будет.
Форс задрожал, наверное, от того, что долго находился в воде.
— Эта местность обширна, и без наводки мы можем пройти мимо твоего племени…
— Это тем более вероятно, что сейчас война и мой народ будет скрывать свой лагерь, насколько это возможно. Но, брат, я думаю, что мы не смогли бы так легко вырваться из плена на свободу этой ночью, не будь нам предначертана какая-то особая миссия. Направимся на юг и давай будем надеяться, что судьба будет благосклонна к нам и дальше. По крайней мере, твои горы не сдвинутся со своего места, и мы можем повернуть к ним, если нам не останется ничего другого…
