– И это было. Сначала я старалась не обращать внимания на его вспыльчивость. Но когда он переступил грань… Я едва не убила его, защищаясь. Меня оправдали и позволили уехать. Забыть все. Забыть… – Я усмехнулась. – Разве можно забыть такой опыт? Только принять. Но дело в другом. – Я говорила быстро, чтобы Костя не перебивал: – Я верила, понимаешь? В то, что меня можно полюбить просто так. Не за отцовские деньги, которые Доминик растратил на азартные игры, да и черт с ними, с деньгами… – Голос дрогнул. Я затихла.
– Тебя можно полюбить, – твердо сказал Константин. – Поверь мне.
Улыбка тронула губы. Поэтому ты хочешь бросить меня? Но вслух сказала иное:
– Я долго отказывалась верить, что Доминик – аферист и тиран. Я нашла силы уехать в тот момент, когда осознала: если останусь, то умру. И вряд ли мои родители будут рады такому исходу. Я вернулась и решила, что не переживу подобного. Не хочу пробовать снова. Мне не нужна любовь. Так я думала… пока не встретила тебя. Ты на него не похож. Ты творческий, взбалмошный, но со стержнем. Ты чуткий и смелый. Ты всегда спрашиваешь о моих желаниях. А когда я узнала о твоем прошлом, то сильнее почувствовала связь. Мы словно делим одну боль, которую пора отпустить.
Моя боль не покидала меня до сегодняшнего вечера. Эта история долго отравляла изнутри, словно болезнь, травила мое настоящее, мое будущее. Рассказать и принять – важный шаг к исцелению.
Костя спросил:
– Ты боишься, что он найдет тебя?
– Уже нет. – Я покачала головой. – Как он сказал в последнем разговоре: «Ты не стоишь того, чтобы гоняться за тобой по всему миру».
Свободную ладонь Костя стиснул в кулак. Второй рукой он все еще крепко сжимал мои пальцы. Он поднес мое запястье к губам и поцеловал.
– Тебя разбили, словно хрусталь, милая моя Яна. Ты выстроила прочные стены. Но знаешь что? – Он защекотал дыханием мое лицо. – Пришло время их сломать. Освободиться от оков. Позволить себе быть счастливой.
Его губы обрушились на мои в требовательном поцелуе. Костя не сдерживался и доказывал, как я важна для него. Соленые от моих слез поцелуи казались сладкими. Я села на его колени, сняла его футболку. Движения рук и губ стали более страстными, раскованными. Что бы ни происходило дальше, в данную минуту мы были вместе. Сливались телами, сливались и наши души.
Костя избавил меня от свитера и майки, я расстегнула его штаны. Внизу моего живота горел огонь. Мне мало, мне всегда будет мало его прикосновений. То, как он менялся под влиянием страсти, распаляло еще сильнее: уверенный, дерзкий. Он действовал так, как мне нравилось.
Я помогла Константину снять с нас остальную одежду, и он достал из бумажника презерватив. Его глаза светились в полумраке спальни, а сильные руки притянули к себе мои бедра. Он наклонился, поцеловал мои плечи, грудь, живот – и плавно вошел, набирая темп. Я вскрикнула и обвила ногами его торс. Мы двигались в унисон, казалось, целую вечность. Мне бы хотелось, чтобы этот миг стал вечностью.
После секса Костя оделся, погладил меня по волосам и сказал:
– Тебе нужно поспать. Откровения выматывают.
– Только откровения? – Я усмехнулась и провела пальцами по его скулам. Но Костя не ответил на флирт. Он перехватил мои ладони, поцеловал и отпустил. Когда он встал, я тоже подскочила с кровати: – А ты?
– Мне пора. – Коэн слабо улыбнулся. Его изумрудные глаза, наполненные поволокой нежности, остались печальны.
– Все-таки ты уезжаешь… – удалось выдавить сквозь отчаянное желание разрыдаться. – Что ж…
Костя склонил голову, и светлые волосы упали ему на глаза.
– Да. Уезжаю на пару дней. Друг купил мне билет до Питера, чтобы я встретился с коллекционером из Австралии. Если не поеду, Петя обещал затолкать кисточки мне в… – Костя усмехнулся. – Честно говоря, неплохая идея. Я про поездку в Петербург. Это шанс стать художником с большой буквы. Или окончательно разочароваться в искусстве. – Он хохотнул, скрывая тревогу. Константину хотелось стать известным, добиться заслуженной славы, и моя обязанность – его поддержать.
– Счастье – это найти дело всей своей жизни, – мой голос заискрился от восторга. – Я верю, что все получится! Нет, я уверена – все получится!
– Угу-м. – Костя смутился, как и всегда смущался, когда речь заходила о его таланте. – Своя выставка… неплохо.
– Вызываю на связь эго Константина Коэна!
Он засмеялся, подошел и поцеловал меня. Прикусил мою нижнюю губу, провел языком по верхней. Я застонала, эгоистично надеясь вновь затащить его в постель. Но Костя отстранился, и несколько минут мы смотрели друг другу в глаза. Наши души беседовали, давали обещания.
– Счастье также – найти свою музу. Я отлично изучил и запомнил тебя, потому смогу нарисовать по памяти, – сказал он восторженно. – Я буду рисовать, как всегда мечтал. Ты вернула мне меня, Яна. Все блоки исчезли. Скоро увидимся, сумасшедшая девчонка с
Константин надел пальто и ушел. Свободный. Мой.
