Я прощаюсь с теми, кого люблю. Бердок и Блэр, Хэтти, ма с Сидом. И, наконец, моя лучезарная Ленор Дав. Стараюсь не бояться. Говорю себе, что всем суждено когда-нибудь умереть, и мой черед настал. Отчасти утешает, что прежде меня ушли многие близкие люди: папа и бабушка, близнецы и Луэлла, Вайет и Лулу, многие новички… Возможно, Ленор Дав права, и я встречусь с ними, а когда-нибудь и с ней тоже, в другом мире. Или после смерти нет ничего, значит, больно тоже не будет. По большому счету, я просто не знаю.
Темнота сгущается, воздух остывает. Когда по моим прикидкам наступает полночь и зрители ложатся спать, а за шоу наблюдает лишь горстка распорядителей, я зажигаю факел. Присев на корточки, трогаю Ампера за плечо и тихо говорю:
– Эй, приятель, пора совершить невозможное!
Ампер мигом вскакивает, сует мне в руку свернутый в моток шнур.
– У тебя будет шестьдесят секунд, – шепчет он и передает мне взрывчатку в форме диска, которая на ощупь мягкая и липкая, как замазка.
Последний глоток воды явно пошел в дело. Убираю все в карман, и мы без лишних разговоров идем к цветочному холмику. Ампер держит факел, я вставляю кончик копья в щель рядом с веткой, которую оставил здесь вчера. Налегая на древко всем телом, раздвигаю створки. Те раскрываются – и снова начинают съезжаться, я едва успеваю распереть их копьем, удерживая лаз широко распахнутым. Сбоку виднеется лестница, уходящая вглубь.
Ампер передает мне факел.
– Жду тебя здесь.
Он выглядит совсем юным, стоя в неверном свете факела, вооруженный лишь топором, который вряд ли сможет удержать в руках. Я засовываю свой нож ему за пояс, взъерошиваю волосы, как Сиду, и говорю:
– Мой лучший союзник!
Он криво усмехается, и я спрыгиваю на лестницу. Держа факел в одной руке, начинаю спускаться. На тонких проволочных ступенях ноги кажутся мне деревянными и неуклюжими. «Левой, правой, левой, правой», – командую я себе. Пять, десять, двадцать футов вниз, и я приземляюсь в узком бетонном коридоре. Поворачиваю вправо – вроде бы север там – и бегу трусцой вперед, освещая себе путь факелом и поглядывая на тусклые лампочки, мерцающие сбоку вдоль пола.
Вскоре до меня доходит, что внутренняя стена по левую руку вовсе не стена: металлическая, с усиленным каркасом, каждые несколько футов на уровне глаз виднеется капля воды. Наверняка это боковина водного резервуара, и он действительно огромен, учитывая, что расстояние от бетонного пола до потолка – двадцать футов. Зачем же распорядителям столько воды? Хотят превратить всю арену в озеро? Я задумываюсь, куда бы прикрепить взрывчатку для лучшего эффекта, потом сдаюсь и леплю ее прямо напротив себя, на пару футов ниже капель. Какая разница, где повредить резервуар? Резким движением разматываю шнур и пропускаю через пальцы, пачкая их черным, пока не нахожу детонатор. Повезло, что на уроках я не считал ворон. Сую детонатор во взрывчатку и набираюсь смелости. Сейчас самый подходящий момент! Касаюсь факелом кончика шнура, смотрю, как пламя пожирает первые дюймы, оставляя едва заметный след из пепла, и мчусь прочь во весь опор. Шестьдесят секунд, и время пошло!
Сто, сто один, сто два, сто три… Веду отсчет, ноги стучат по бетону. Вдали маячит лестница, я швыряю ветку-факел в сторону, чтобы ускориться, и надеюсь, что наверху ждет Ампер со вторым факелом. Знаю, умнее было бы принять смерть сейчас, но в человеке всегда живет жажда жизни, даже если ему осталось всего несколько часов. Сто двадцать, сто двадцать один… Кроме того, нужно думать и об Ампере. Может, ему понадобится моя защита.
Я слышу крики раньше, чем вижу, кто их издает. Нежное чириканье, похожее на птичье, перекрывают редкие визги. Кто бы они ни были, эти существа вряд ли опасны. Я скорее ошеломлен, чем встревожен. Может, стайка певчих птиц удрала и свободно летает по техническому этажу, как воробьи, сновавшие между балками конюшни с колесницами. Коснувшись руками первой ступеньки лестницы, я поднимаю голову и вижу лицо Ампера, освещенное факелом. Внезапно его заслоняет разноцветный вихрь – а потом этот вихрь стремительно несется на меня.
Прозрачные крылышки переливаются всеми цветами радуги, словно леденцы в витрине кондитерской лавки Доннеров солнечным днем. Зрелище восхитительное – если бы к каждой паре крыльев не прилагалась злобная рожица и пара задних лап с четырехдюймовыми загнутыми когтями. Генетически модифицированные летучие мыши-переродки. Выведены специально для того, чтобы разорвать меня в клочья.
Эти существа не удрали из клетки – они подарок Капитолия.
Сто тридцать шесть, сто тридцать семь…
– Хеймитч! – доносится до меня крик Ампера. – Лови!
