— Еще чуть-чуть вот этого, — он наклонил стакан с кофе, — и порядок. Так же как и в прошлый раз?
— Нет. Безумие, друг мой, это когда ты повторяешь что-то снова и снова, надеясь получить другой результат. Если наш парень не клюнул на приманку вчера, то устоит перед ней и сегодня. Нам нужна другая наживка.
Ричи удивленно посмотрел на меня:
— Да? Мне казалось, что мы все неплохо устроили. Еще пару ночей, и мы его поймаем.
— Благодарю за доверие. — Я отсалютовал ему стаканчиком. — Но дело в том, что я недооценил нашего мальчика. Мы его не интересуем. Кое-кого из них так и тянет к полицейским, они любым способом пытаются встрять в расследование; сделай шаг — и наткнешься на мистера Помощника. Нет, наш парень не таков, иначе мы бы его уже сцапали. На нас — и на действия криминалистов — ему плевать. Но ты ведь знаешь, чем он
— Спейнами?
— Ты получаешь десять очков. Да, Спейнами.
— Но ведь у нас нет Спейнов. Ну то есть Дженни, да, но…
— Даже если бы Дженни готова была нам помочь, я хочу как можно дольше держать ее в секрете. Однако у нас есть как-бишь-ее, та девочка —
— Оутс. Детектив Джанин Оутс.
— Да, она. Может, ты и не заметил, но издалека, в правильной обстановке, детектив Оутс вполне сойдет за Фиону Рафферти. Тот же рост, та же комплекция, цвет волос — к счастью, детектив Оутс гораздо аккуратнее, но, думаю, при необходимости способна немного побыть замарашкой. Ей бы еще красное пальто, и тогда их с Фионой мать родная не отличит. Конечно, они совсем не похожи, но чтобы это заметить, нужно вглядываться, а для этого необходим хороший пункт наблюдения и бинокль.
— Мы снова сваливаем в шесть, и она подъезжает? А в нашем автопарке есть желтый «фиат»?
— Не уверен, но ее может высадить патрульная машина. Она заходит в дом, проводит там вечер, делая то, что делала бы Фиона, и притом действует максимально заметно: растерянно бродит по дому, читает бумаги Пэта и Дженни и так далее. А мы ждем.
Ричи выпил кофе, невольно морщась при каждом глотке.
— По-вашему, он знает Фиону?
— Да, черт побери, это вполне вероятно. Не забывай, нам неизвестно, как именно он познакомился со Спейнами: возможно, в этом участвовала Фиона. Но даже если нет — она скорее всего не была в доме несколько месяцев, — может, он стал наблюдать за ними гораздо раньше.
На горизонте появились очертания невысоких холмов. Где-то за ними первые лучи солнца двигались по берегу Брокен-Харбора, проникали в пустые дома и в самый пустой из них. На часах без пяти шесть.
— Ты когда-нибудь присутствовал на вскрытии? — спросил я.
Ричи покачал головой:
— Все когда-то бывает в первый раз.
— Да, но обычно все по-другому. Жуткое будет зрелище. Тебе нужно это увидеть, но если ты не готов, скажи об этом сейчас. Объясним, что ты отсыпаешься после засады.
Ричи смял бумажный стаканчик и резким движением кисти бросил в мусорную корзину.
— Пошли, — сказал он.
Морг располагался в подвале больницы, маленьком, с низкими потолками, где в цемент между кафельными плитками втоптана не только грязь, а быть может, что и похуже. Воздух здесь холодный, сырой, неподвижный.
— Детективы. — Купер окинул взглядом Ричи и ухмыльнулся в предвкушении. Куперу лет пятьдесят, но в свете трубок, на фоне белого кафеля и металла он казался древним стариком, серым и сморщенным, как инопланетянин, вышедший из чьей-то галлюцинации с щупами и зондами наготове. — Рад вас видеть. Полагаю, мы начнем с мужчины: красота уступит дорогу зрелости.
Стоявший за ним ассистент — плотный, бесстрастный — с жутким скрежетом выдвинул контейнер. Ричи еле заметно поежился.
Они сломали печать на мешке и расстегнули «молнию», явив нам Пэта Спейна в затвердевшей от высохшей крови пижаме. Потом сфотографировали его в одежде и голым, взяли образец крови, сняли отпечатки пальцев, отщипнули пинцетом кусочки кожи и отстригли ногти для анализа ДНК. Затем ассистент повернул поднос с инструментами так, чтобы тот оказался под рукой Купера.
Вскрытие — страшная штука и всегда застает новичков врасплох: они ожидают увидеть осторожные действия, точные разрезы крошечными скальпелями, а вместо этого видят хлебные ножи, режущие грубо и небрежно, и кожу, которую сдирают словно обертку. Купер за работой похож не на хирурга, а на мясника. Ему не нужно минимизировать длину разрезов и затаив дыхание делать надрез так, чтобы не задеть артерию. Плоть, с которой работает Купер, уже потеряла всякую ценность, и когда он закончит, это тело никому и никогда не понадобится.
Ричи держался молодцом — не дернулся, когда секатор разрезал грудную клетку Пэта, когда Купер снял Пэту кожу с лица и когда в воздухе появился легкий кислый запах распиливаемых костей черепа. Он вздрогнул только один раз, когда брошенная ассистентом печень с хлюпаньем приземлилась на весы.
