Я выбрался из груды книг, стараясь не хромать. В куче было около сотни страниц — и все наверняка вырваны из разных книг. Я попытался прогнать эту мысль из головы.
— Нет, так не получится. Но у меня все хорошо, зайчик. Честное слово.
— Хм. — Дина снова принялась затягивать шнурки быстрыми рывками. — Я беспокоюсь о тебе, понимаешь?
— Не стоит. Если хочешь помочь, то исполни мой каприз — поживи пару дней у Джери, ладно?
Дина завязала шнурки хитроумным двойным узлом и откинулась назад, чтобы изучить его.
— Ладно, — ответила она, скорбно вздохнув. — Но ты должен меня к ней подбросить — автобусы слишком скрежещут. И поскорее делай ключи.
Я высадил Дину у дома Джери и нашел предлог, чтобы не заходить внутрь, хотя Джери хотела накормить меня ужином: «Ты не заразишься, ведь Колм и Андреа не заболели! Правда, днем мне показалось, что у Колма что-то не в порядке с кишечником, но он говорит, что все супер… Пуки, лежать!.. Не знаю, почему он так долго торчал в туалете, ну да это не мое дело»…
За спиной у Джери Дина изобразила безмолвный вопль и прошептала одними губами: «За тобой должок». Джери, не переставая болтать, повела ее в дом, а вокруг них, заливаясь лаем, скакала собачонка.
Я вернулся домой, бросил кое-какие вещи в рюкзак, быстро принял душ и часок вздремнул. Одевался я словно мальчик перед первым свиданием — руки не слушались, сердце бешено колотилось. Я готовился к встрече с нашим парнем: рубашка и галстук, на случай если придется с ним беседовать, два толстых свитера — если нужно будет ждать на холоде; тяжелое темное пальто, чтобы укрыть меня от него вплоть до подходящего момента. Я представлял, что сейчас он тоже готовится ко встрече со мной и думает о Брокен-Харборе. Интересно, воображает ли он себя в роли охотника или уже понял, что стал добычей?
Без четверти семь Ричи ждал меня у заднего входа в Дублинский замок. В руках он держал спортивную сумку, а одет был в стеганую куртку, шерстяную шапку и, судя по очертаниям, во все свитеры, которые у него нашлись. Всю дорогу до Брокен-Харбора я проехал на максимально разрешенной скорости. Поля вокруг темнели, в воздухе появился сладковатый аромат горящего торфа и вспаханной земли. Когда мы припарковались на участке напротив дома Спейнов (одни лишь строительные леса, и нет людей, которые обратили бы внимание на незнакомую машину), было уже темно.
Маршрут я запомнил по карте городка, но стоило нам отойти от машины, мне показалось, что я заблудился. Сумерки сгущались; облака рассеялись, небо приобрело темный сине-зеленый цвет, и лишь над крышами, где поднималась луна, виднелось тусклое белое сияние. Однако на улицах было темно; фрагменты садовых оград, негорящих уличных фонарей и обвисших проволочных сеток возникали из ниоткуда и несколько шагов спустя снова исчезали. Наши тени казались изломанными, незнакомыми, а рюкзаки делали нас похожими на горбунов. Звуки шагов следовали за нами словно поклонники, отражаясь от голых стен и полос вскопанной земли. Мы не разговаривали: темнота, которая скрывала нас, могла прятать и кого-то еще.
В почти полном мраке шум моря был сильнее, он дезориентировал, прилетая со всех сторон одновременно. Сзади, словно призрак, материализовался старый синий «пежо» патруля: рокот прибоя так замаскировал звук двигателя, что мы оба вздрогнули, когда машина вдруг появилась рядом с нами. А едва мы сообразили, кто это, автомобиль уже исчез, растворился среди домов, в пустых окнах которых виднелось звездное небо.
На подъеме Оушен-Вью дорогу расчертили прямоугольники света. В одном из них виднелся желтый «фиат», припаркованный у дома Спейнов: наша лже-Фиона была на месте. Когда мы поднялись по тропинке Оушен-Вью, я завел Ричи в тень дома на углу и шепнул:
— Очки.
Присев у рюкзака, Ричи достал пару очков ночного видения. Новичок он или нет, но в отделе снабжения ему выдали хорошие очки. Звезды исчезли, и на темной улице возникла призрачная полужизнь: какие-то бледные ползучие существа висели на высокой серой стене; там, где должны были быть тротуары, появились белые кружева переплетающихся растений. В паре садов мелкие сияющие пятна сидели, притаившись, по углам или шмыгали сквозь сорняки. На дереве, спрятав головы под крылья, спали три горлицы. Более крупных существ поблизости не было. Тишину нарушали только шум прибоя, шелест ветра и крик одинокой морской птицы, доносившийся с берега.
— Похоже, все чисто, — сказал я Ричи на ухо. — Идем. Но осторожно.
В логове никого не оказалось — по крайней мере, так утверждали очки. Ржавые строительные леса задрожали под нашим весом. Наверху — там, где пластиковую пленку отогнули словно занавеску, сквозь окно сияла луна. Комната опустела: криминалисты забрали все вещи, чтобы проанализировать их на наличие следов, волокон, волос и выделений. На стенах и подоконниках виднелись черные полосы порошка для проявления отпечатков.
