Дом, хоть и был довольно старым, выглядел получше многих городских гостиниц: великолепный сруб, блестящий на свету золотистым лаком, широкие окна с резными ставнями, изукрашенные двери. Для Руры он был не просто домом – это было настоящее семейное наследие, дар предков. Фавн бережно заботился об этом доме, буквально зализывал каждую трещинку, каждый сучок. Из-за ранней смерти родителей ему с малых лет пришлось распоряжаться огромным хозяйством. Мало кто верил, что этот мелкий конопатый фавн справится с семейным делом, однако вскоре Рура показал всем, на что он способен. Будучи от природы шустрым и общительным, маленький фавн быстро находил с вурками общий язык – советовался с управляющими, с садоводами, с плотниками. Много подрабатывал в пабах и харчевнях, чтоб научиться правильному общению с клиентами. Завел немало полезных знакомств как в Карун-Го, так и за его пределами. Так, потихоньку-помаленьку, обустроил и свой двор.
Малеа нравилось это место – было в нем что-то уютное, что-то домашнее. Рура встретил волка с радостью, сразу пустился расспрашивать друга о жизни, о стае, проводил до самой комнаты. Обустроившись, Малеа все же решил наведаться на ярмарку – время уже подходило к вечеру, а повеселиться перед сном все же хотелось. К тому же вечером на площади начинались выступления бродячих артистов. Волк предусмотрительно разменял пару зеринов на нерлины – ими удобнее было расплачиваться с торговцами.
Тут в животе требовательно заурчало, и волк вспомнил, что с утра не держал во рту ничего, серьезнее лесных ягод. Да, на дворе была столовая, но еду там надо было готовить самому, а готовил Малеа, мягко говоря, не очень – способностей парня едва хватало на водянистую кашу, а про сложные блюда и говорить нечего.
Но в животе заурчало еще громче, и Малеа принюхался. Городской воздух был богат на запахи, при этом не всегда приятные. Выудив из какофонии вкусов наиболее приличный, волк-мастер пошел по следу. То пахло из небольшого уличного ларька. Раскрасневшийся фавн продавал свежие, ароматные тыквенные пирожки. Взяв парочку, Малеа повернул в сторону реки – приятнее всего кушать в тихой обстановке, а такую в городе можно найти только на берегу.
Песчаный берег широкой полосой отделял реку от суеты улиц. Из золоченого песка тут и там выглядывали серые валуны, окруженные пучками сочной травы. Устроившись на ближайшем камне, волк разом заглотил оба пирожка, обильно засыпав ворот кофты крошками. После еды сразу пускаться в толкотню ярмарки не хотелось, наоборот, сделалось как-то ленно, захотелось поспать. Подскочив с камня, юноша встряхнулся, пару раз подпрыгнул, будто боясь и правда заснуть.
Карун-Го был большим городом, разделенным рекой, но мост через эту реку был только один. Горбатый, потрепанный временем и многочисленными прохожими, он, как столетний великан, пересекал широкую Рун-Нор, соединяя два берега между собой. Старый, но все еще прочный и надежный. Мост был настолько длинным, что очертания его можно было увидеть даже с места, где стоял Малеа. Захватив взглядом переправу, юноша неспешно двинулся вдоль берега. Он шел, как всегда витая где-то в облаках, когда внезапно споткнулся о что-то. Недовольно фыркнув, Малеа опустил глаза. Нога? Две ноги? Чье-то тело!?
В высокой траве навзничь лежал вурк. Лежал бездвижно. Малеа замер, не в силах пошевелиться от страха, сердце испуганно сжалось, уползая куда-то пятки. Голова закружилась, уши заполнил бешенный стук крови. Сотня вопросов промелькнула в сознании: «Кто он? Что с ним случилось? Не нужна ли помощь? Он умер?» Неожиданно «мертвец» почесал рукой затылок и сладко вздохнул…
«Спит! Он просто спит!!! Да кто, скажите на милость, в здравом уме решит спать в таком месте?! Да, берег, да, река, но река посреди города!!!»
Почему-то резко захотелось пнуть лежачего. Злясь на этого беспечного болвана, но еще больше на свое малодушие, Малеа все же внутренне облегченно вздохнул. Лежащий был птицей, но какого вида волк так и не понял – обычно их Малеа различал по хвостам, но этот хвост был ему незнаком. Нежно-кремовые, чуть рыжеватые перья расстилались по земле на полкрыла от тела вурка и оканчивались причудливым округлым опахалом. Одет птах был довольно легко – в кожаный жилет и кожаные же штаны. Голову покрывали светлые волосы цвета мокрого песка. Лица не было видно – он закрывал его руками. Рядом стоял огромный лакированный короб, какие любят таскать с собой аптекари.
«Все же сон – святое право каждого вурка», – рассудил Малеа и уже собрался уходить, как заметил на запястье лежащего что-то блестящее. Маленький кулон, мерцающий на свету зеленым огонечком, показался мастеру странно-знакомым. Малеа подался вперед, чтоб разглядеть браслет, но внезапно под лапами раздался предательски сочный хруст ломающегося тростника.
