И сколько бы услужливые перья ни ухищрялись теперь в ерничестве и погогатывании над самой возможностью такой войны в наших нынешних российских условиях, сколько бы ни тщились высмеять всякое упоминание о ней, как «выдумку красно-коричневой пропаганды», она — эта война сделалась в России свершившимся фактом. Конечно же, не та, с которой мы знакомились по революционным лентам «Мосфильма», где разыгрывались крупномасштабные бои между идейными противниками: в дыму и в огне, в крови и конском топоте. (История, конечно, повторяется, но чаще всего в неожиданной для нас форме.) Сегодняшняя гражданская война в России — это битва всех против всех и каждого против каждого. Не во имя тех или других высоких идеалов — красных или белых, а на животном уровне, за свое личное место под солнцем, по принципу: ты умри сегодня, я — завтра. Люди в этой войне гибнут ежедневно десятками и сотнями. Жертвам ее уже несть числа.
И, ради бога, не вешайте мне вчерашнюю лапшу на уши разного рода лукавыми сослагательными вроде «если бы да кабы, было бы еще хуже бы». Оставьте этот прокисший супчик для неразборчивых командировочных. Что «было бы», об этом я могу только гадать, а вот о том, что произошло, знаю определенно. На глазах у всего мира, под злорадное одобрение «цивилизованного Запада», среди бела дня одни россияне убивали других, а третьи горячо аплодировали этой бойне.
Что же касается высоких оправданий этого кровавого побоища, то не вам говорить и не мне вас слушать. Я уже старый человек и проходил это еще в сталинские, а затем в хрущевские и брежневские времена. Под все преступные режимы, сколько я их помню, от процессов тридцатых годов до умытого кровью Будапешта, сервильные словоблуды всегда подводили самый возвышенный теоретический базис: «во имя», «ради», «с целью» и так далее и тому подобное.
И всегда, разумеется, политический противник и потенциальный подсудимый был для победителей «фашистом», «уголовником», «агентом» неких «темных сил», людоедом и христопродавцем. Сколько же можно повторяться, дорогие мои сограждане?
Приведу для примера только заголовки «Московского комсомольца» начала октября 93-го, они дорогого стоят: «Руцкого и Хасбулатова взяли без единого выстрела, а жаль…», «Бывший спикер близок к помешательству», «Чистая уголовщина», «Они хотели «русского порядка», они его получат», «Хотели телеграф, получили Лефортово».
Как подтвердил дальнейший ход событий, все в заметочках под этими заголовками оказалось безответственной ложью с начала до конца. Если не умышленной, то по неведению, но, как известно, обнародованное неведение хуже всякой лжи, ибо влечет за собой самые непредсказуемые последствия: это аксиома профессиональной журналистики…
К примеру, чистейшей ложью оказалось впоследствии утверждение автора первой информации, будто «Альфа» получила строжайший приказ не стрелять в осажденных. Как выяснилось, эта спецгруппа не стреляла исключительно по собственной инициативе, за что в результате и поплатилась расформированием. Более чем простодушные откровения по этому поводу нашего президента в его новом эпохальном произведении не оставляют на этот счет никаких сомнений. Как не оставляют сомнений и в том, кто же на самом деле в провокационных целях застрелил их товарища по оружию? Нужно в ноги поклониться людям, которые, несмотря на это подлое убийство, все же отказались стрелять в соотечественников на поражение.
Столь же убого лгал автор и другой заметки, сообщавшей о близком к помешательству спикере. Все общавшиеся с последним в эти дни единодушно свидетельствуют (даже враги!) о его спокойствии, высоком чувстве собственного достоинства и трезвом здравомыслии. Поставить же ему в вину подавленное состояние во время ареста (представляю себе самого автора в подобной ситуации!) или обращение к иностранным посольствам с просьбой оградить его от самосуда правительственных опричников и самоуправства Малюты Коржакова, способен и впрямь только отъявленный трус и мерзавец.
То же самое могу сказать и о призывах Руцкого брать мэрию и «Останкино». Предлагаю в этом случае сравнить этот нервный срыв загнанного в угол и находящегося на грани жизни и смерти человека с театральной истерикой сытого, находившегося в полной безопасности и разжиревшего на демократических хлебах выходца из бывшей партноменклатуры, с чисто гапоновской расчетливостью провоцировавшего безоружную толпу у Моссовета на штурм Белого дома. Не кажется ли вам, уважаемые поборники колониальной демократии, что в первом случае это хотя бы объяснимо, а во втором — безусловно преступно?
Что же касается позиции адвоката Резника, зачислившего в своей статье защитников Верховного Совета в уголовники еще до начала следствия и приговора суда, то я оставляю сию юридическую вольность на совести этого большого правдолюба и правоведа.
