- 18+
Во время сборки мебели, пока Стив на работе, Наташа идет на кухню, а возвращается с двумя кружками какао. Сперва Йен снова будто не верит, что ему сделали – о боже – целую кружку чего-то теплого и домашнего, глупо смотря на пар, но потом все же протягивает руки. Наташа замечает, что кончики его пальцев едва заметно подрагивают.
========== Йен Джозеф Роджерс ==========
У Стива Роджерса был сын.
Он не был самым лучшим отцом; до примера подражания Стиву было еще далеко. Он был достойным военным, командиром, но точно не главой семьи; солдатами управлять было гораздо легче, нежели собственными детьми. Но украденного из зловеще-ярких покоев Золы младенца Роджерс любил всей душой; дал имя Йен – дар божий –, второе – Джозеф, в честь собственного отца, и воспитывал, как своего родного. Впрочем, если бы Стиву такое сказали, он бы поспорил – ведь Йен и был его родным. Мальчишка рос в полевых условиях, к одиннадцати ловко бросал палки и диски, стрелял из лука и простого оружия, попадая во все мишени, быстро бегал – едва ли не обгонял Капитана Америка! – и смело управлялся с любого рода домашними делами, какие только были возможны на вечной войне. Спали они по часам – в мире Золы ночи не было, лишь кровавое небо сутки напролет. Но другого мира Йен не знал; у него был только этот, с опасными тварями и любимым отцом, что часто рисовал на стенах их дома, выменивая у местных мирных жителей краску. Голубое небо, высокие здания и незнакомые лица, так называемые рассветы и закаты в тысячах красок; мальчишка часами мог рассматривать детали произведений отца, но никогда не решался спрашивать, несмотря на свой острый язык. Стив только и уставал каждый раз одергивать мальца – следи за языком! – и слышать в ответ: «У тебя научился».
Когда Йену исполняется одиннадцать, он остается один. Он поддается промывке мозгов от Золы и едва ли не убивает собственного отца. Потом даже забавно – сколько человек пытались убить Капитана Америка, а он едва ли не пал перед одиннадцатилеткой. Женщина спасает Стива – Шерон Картер, как потом узнает Йен, – возвращает его домой, и мальчишка остается в одиночестве. И, несмотря на свой юный возраст, не устает винить себя – ведь если бы не поддался уговорами Золы, если бы не дал запудрить себе голову, если бы, если бы, если бы… но никакие «если» не спасают – он один на один с этим красным небом, и теперь вынужден справляться с этим сам. Он продолжает дело Стива: защищает местных жителей от нападок стражей и монстров, помогает с добычей еды, таскает воду из оставшихся чистых водоемов; учит детей, таких же маленьких, как он сам, защищать себя. Каждый день смотрит на рисунки голубого неба, высоких зданий, мирно летящих птиц, и думает об отце. Каждый день.
Когда Йену пятнадцать, ему надоедает эта однообразная жизнь. Ему надоедает прятаться, когда приходят стражи, с которыми раньше справлялся Стив, а не он. Ему надоедает, что он может помочь не всем; надоедает своя слабость. Мальчишка лезет в замок Золы – глупо и безрассудно; прямо как каждое второе решение Стива; и там крадет себе броню из крепкого местного сплава металлов. Когда Зола его отлавливает и снова пытается пропустить мозг через мясорубку, парнишка рвет кожаные ремни голыми руками – он не Леопольд Зола, он Йен Роджерс. Броня садится как влитая; он перенимает старый статус отца, который знает из рассказов, и называет себя Кочевник.
За три года Йен осваивает навык стрельбы, отлично метает забытый отцовский щит и становится местным героем. Он посвящает себя людям и их защите, борьбе с биологическим отцом, и большего ему не надо – он чтит память человека, что его воспитал. Пока в один день у него не появляется шанс – и он видит открытое голубое небо наяву, в лоскуте пространственного разрыва; прямо как в тот день, когда Стив вернулся к себе домой.
Йен слишком долго не думает.
Этот поступок порывистый, эгоистичный; он оставляет мирных жителей измерения Зет в одиночестве, но о них почти не думает, ведь у него есть шанс – шанс снова быть с отцом, хотя бы увидеть его. Йен просто и легко раскидывает Мстителей, что принимают его за угрозу; вроде ни на кого не нападает, но уклоняется от их атак настолько ловко, что те сами себя ставят в неловкое положение. Это не в стиле Роджерса старшего, но младший никогда не стремился стать его точной копией. Только Стиву удается положить Йена на лопатки; он говорит сдаться, опустить чертово копье, но Роджерса так не учили. Йен поднимается на ноги, а потом скидывает шлем, открывая лицо. И впервые видит, как Стив плачет.
Йен возвращается к отцу, но не домой. Впрочем, успевают они не очень много; и через несколько дней в Ваканде Земо перерезает пасынку Роджерса горло.