Йен просит Ника Фьюри давать ему миссии в городе или хотя бы в Америке, чтобы не уезжать далеко. Он сам не знает, почему душа просит ошиваться рядом с Наташей и Стивом, но все чаще заезжает в гости просто так или спрашивает, чем нужно помочь по дому или работе. Йен каждый приезд притаскивает что-то для будущего члена семьи: раздражающие погремушки, детские книжки или милые ботиночки; а когда спустя какое-то время Наташа говорит, что у него будет все-таки сестра, а не брат, Йен чувствует себя удовлетворенным как никогда.
Роджерс младший начинает помогать обустраивать детскую в их квартире, и хочет он этого или нет (конечно же, хочет), но он сближается с Наташей. Сперва Йен часто смущается, еще помня разговор на кухне отеля, что был уже год назад – время летит слишком быстро – но потом привыкает к обычным человеческим чувствам. Например, к верности – Йен очень быстро понимает, что каким бы молодым, харизматичным и красивым он ни был, Романофф все равно вряд ли отведет взгляд от бородатого потрепанного жизнью Капитана.
Или к любви – сперва он смущается и старается отвести взгляд, когда Стив ненароком урывает у своей девушки поцелуй, но потом иногда поглядывает с интересом на то, как Роджерс бережно заправляет рыжую прядку ей за ушко. Йен привыкает к такому; конечно, Стив любил его, но ему приходилось растить сына в полевых условиях. Они буквально жили на войне, и мальчишка плохо знал, что такое нежность. Он помнил мягкие касания к своим волосам, когда отец думал, что тот уже уснул, помнил, как катался на спине Стива и засыпал малышом на чужой груди. Йен так и не научился быть мягким и нежным, он оказался своего рода диким котенком, которого сложно научить доверять кому-то еще, кроме Стива.
Наташа же тихо и аккуратно, кошачьей походкой подступается к пасынку. Он много язвит и вечно усмехается, почти ничего не рассказывает о собственной рутинной жизни и избегает мягких касаний отца между делом, но чем больше проводит время в кругу пары, тем очевидно мягче становится его поведение. Наташа понимает, что мальчику не хватает тепла; и поэтому не огрызается в ответ на его мелкие придирки по поводу криво приклеенных обоев, а только тихо усмехается. Видит удивление на его лице, когда она впервые предлагает остаться на ужин. Первый раз Йен отказывается; но во второй садится в угол стола и очень долго смотрит перед собой на полную тарелку. За весь ужин он не вставляет ни слова в диалог Стива и Наташи – но она все равно считает это маленькой победой.
Стив каждый день благодарит Наташу взглядом или мягким касанием; она знает, насколько важен для него Йен. Она знает, как сильно он хочет, чтобы они были одной семьей.
Во время сборки мебели, пока Стив на работе, Наташа идет на кухню, а возвращается с двумя кружками какао. Сперва Йен снова будто не верит, что ему сделали – о боже – целую кружку чего-то теплого и домашнего, глупо смотря на пар, но потом все же протягивает руки. Наташа замечает, что кончики его пальцев едва заметно подрагивают. Она садится рядом на диван в гостиной и просто начинает рассуждать вслух, что Стив хотел бы назвать девочку русским именем, а сама она против; что вообще они хотели переехать из отеля в домик за чертой города, но решили повременить и пока прижиться в квартире; что Стиву отсюда удобно добираться до университета, в котором он преподает сейчас литературу; что в этой самой квартире, вообще-то, столько комнат, что и заблудиться можно, и даже есть парочка гостевых, и Йен даже может остаться, потому что с детской дел невпроворот, а он ей очень помогает. Роджерс младший все это слушает, иногда угукая в знак того, что он вникает. А потом задумчиво говорит, что как-то странно называть его сестру просто сестрой, и добавляет, что он же купил ей желтое платье – значит, она Цыплёнок.
Иначе до конца беременности он будущую девочку и не называет.
Йен оттаивает, но держит дистанцию, которая уменьшается с каждым днем общения с парой. Но когда он приходит, а в собранной пару недель назад кроватке сопит маленький ребенок, Йен чувствует, что его сердце по-хорошему разбивается. Он только видит то, как девочка хмурится – ну точно в Наташу – и уже успевает ее полюбить.
Роджерс младший еще не чувствует себя полноценным членом семьи, но все же решается на ответные шаги. Парень приезжает все чаще и опасливо смотрит на малышку, но все же с нежностью, которая не укрывается от родителей; и Наташа специально делает вид, что ничего не успевает по дому, и просит Йена срочно и прямо вот сейчас уложить малышку спать. Роджерс снаружи спокоен, но внутри ему хочется кричать от паники. Он берет девочку на руки, и она первым делом хватает парня за нос и довольно смеется. Йен не может не рассмеяться в ответ.