— Тань, всё нормально. Не надо каждый раз при упоминании своей мамы чувствовать передо мной какую-то вину. Я просто хочу позвонить папе, и не знаю, стоит ли. Да и Артём не звонил. Скорее всего, и не позвонит.
— Обязательно позвони отцу. А у Артёма возможно какие-то дела. Он точно позвонит. Я чувствую, — озорно подмигивает и бежит в сторону скамейки, набирая номер мамы.
Всё-таки он мой папа. Я просто обязана его обрадовать моей новостью. Нажимаю на вызов, пока идут гудки, попутно подбираю слова в голове.
— Лесь, что-то случилось? — обеспокоенно отвечает мой родитель. Сзади на фоне слышна ругань каких-то мужчин.
— Привет, па! Да, случилось. Я сдала государственный экзамен, — сосредоточившись на цели звонка, выдаю отцу.
— Солнышко, поздравляю тебя. Ты моя умница, — обеспокоенность сменилась на радость.
— Ты даже не спросишь, на какую оценку?
— Я уверен, что ты справилась на отлично, — слышится гордость в его голосе.
— Извини, па, за мои выходки. Я ужасная дочь, — с тяжестью выдавливаю из себя слова.
— Милая, я всё понимаю. Тебе пришлось нелегко. Не переживай насчёт меня. Ты самая лучшая дочь на свете. Я тебя люблю, — звучит нежный голос моего отца.
Столько раз он мне всё это говорил, но именно сейчас они пробивают бетонную стену моего сердца. Мне становится слишком стыдно за своё поведение, за свои слова. Сколько раз я кричала, срывая голос, что ненавижу его. Сколько раз я делала ему больно своими действиями. Слёзы начинают давить изнутри. Пора исправлять свои ошибки и начать жить заново. Надеюсь, судьба будет ко мне благосклонна.
— И я люблю тебя, пап! Мне пора, потом созвонимся, — не дав возможности попрощаться со мной, быстро сбрасываю вызов.
Сквозь слёзы поглядываю на Таню, которая с большим увлечением что-то рассказывает по телефону. Она замечает мой растерянный вид и спешит попрощаться с собеседником.
— Всё в порядке? — уже подойдя ближе, спрашивает меня Свирова.
— Пока не знаю. Но точно будет всё хорошо.
— Вы не поругались? — обеспокоенно задаёт вопрос.
— Нет, наоборот, мы опять помирились, — хмыкаю себе под нос, — ты езжай собирать вещи. А мне надо кое-куда заскочить.
— Ты пойдешь на ужин?
— Да. Не волнуйся, я буду контролировать себя и никого не обижу, — заверяю о своих скромных планах на субботу.
— Я не переживаю о других. Меня волнует твоё самочувствие. Может быть, мне остаться и поехать с тобой? С родителями потом повидаюсь.
— Тань, ты собралась везде со мной таскаться? Во-первых, это ужин в узком кругу семьи. Ты хоть и близкий для меня человек, но на этот раз увы, — улыбаясь, развожу руками, — во-вторых, мне надо самой справляться со своим самочувствием. В-третьих, тебя ждут родители. Ты дома не была несколько месяцев. Езжай, всё будет хорошо, — обнимаю, стоящую в ступоре, Свирову.
— Ладно. Но если, что-то пойдёт не так, звони. Я прилечу со скоростью света.
— Не волнуйся. Не позвоню, — так же озорно подмигиваю ей и направляюсь к остановке.
Всю поездку до загородного дома, в котором прошло всё моё детство, я чувствовала себя напряженной, как струна. Никому не сообщив о своём решение посетить семейный ужин, я села в такси и назвала адрес, который так отчаянно пыталась забыть несколько лет. У меня не было столько волнения даже перед экзаменом. И вот теперь я стою перед большими тёмно-коричневыми воротами. На удивление они оказались открыты. Мы всегда их закрывали. Папа всё время твердил о какой-то там безопасности. Мой отец — состоятельный человек. У него своя строительная компания, которую начал основывать мой дед. Папа взял всё бремя на себя, а деда с бабушкой отправил в кругосветное путешествие. С тех пор компания расширялась с геометрической прогрессией. Всё из-за того, что отец был до ужаса честным и справедливым человеком, для которого важно качество выполняемой работы. Ему доверяли все. И он доверял всем, поэтому у нас никогда не было личной охраны. Только несколько водителей. Сотрудники у него практически самые лучшие в стране. Даже есть несколько иностранцев, приехавших из Европы.
Каждый шаг к воротам давался мне с неимоверным трудом, как будто мои ноги пускали корни, и с каждым движением доставляли искрящую боль при отрывании подошвы от земли. Возможно, в моём подсознании я слишком всё утрирую, но пока мне сложно бороться с самой собой, хоть я и обещала Тане или себе. Всё-таки моей ноги здесь не было больше трёх лет. Кое-как доковыляв до входной двери дома, постоянно оглядываясь вокруг, нажимаю на дверной замок. Стук моего сердца усиливается в тысячи раз, и отдаётся глухим звуком в области ушей. Мне кажется, ещё немного и я потеряю сознание. Всё вокруг напоминает мне о прошлом, которое я уже никогда не смогу вернуть. О моём счастливом прошлом. И сейчас дверь откроется, но здесь я всего лишь гость. Секунды ожидания около входа усиливают волнение всё больше и больше.
— Олеся?! Не ожидала тебя увидеть, — слишком удивленно выпалила Ника, — проходи скорее же.
