Раздосадованная, я щелкаю по ярлыку, который создала для статьи про исследования лекарства. С тех пор, как Нина мне ее прислала, я прочла ее раз сто, не меньше, потому что она успокаивает меня, когда чувствую, что почва начинает уходить из-под ног.
Я быстро просматриваю информацию, позволяя ей волнами струиться в моем сознании.
На этот раз я открываю комментарии, которых стало значительно больше с тех пор, как я читала их в последний раз.
Слова сливаются, и я не могу больше разобрать ни строчки. Мне нужно на воздух.
Когда мы пробираемся сквозь толпу в оживленном караоке-баре к нашему столику у сцены, Бен берет меня за руку.
– У тебя все в порядке?
С тех пор, как встретилась с Люси на «Циклоне», я только и делаю, что улыбаюсь притворной улыбкой и изображаю воодушевление, которого совсем не чувствую. Меня пугает, что Бен так чутко улавливает владеющую мной тьму. Но я не хочу ни думать о ней, ни тем более говорить, особенно при всех.
– Ну да. А что?
Он хмурит брови.
– Вид у тебя какой-то отрешенный.
Раз тактика «все прекрасно» не сработала, я тут же пробую другую – обнимаю его за шею и целую. И мир снова становится чуточку лучше.
К тому времени, как мы занимаем свои места напротив Люси и Кертиса, Бен и в самом деле убежден, что со мной все хорошо.
– За день рождения полагается выпить! – Алекс и Арон, наши инструкторы по зиплайну, которых Люси с Кертисом пригласили присоединиться к празднику, вносят поднос со стаканчиками.
Я пытаюсь подражать всеобщему энтузиазму, когда мы чокаемся, желая Люси всех благ, и выпиваем.
Спиртное обжигает мне горло.
Алекс и Арон уходят, обещая принести еще один поднос.
– Между прочим, ребята, сегодня вечером вам всем придется спеть, – сообщает Люси, указывая на сцену, где какая-то женщина проникновенно исполняет «I Will Always Love You».
Кертис фыркает.
– Ага, разбежалась.
– Ну, в честь моего дня рождения! – Люси смотрит на него щенячьими глазами, но он остается непоколебим.
– Пожа-а-алуйста! – канючит Люси. – Это ведь ты все время повторяешь, что живем лишь однажды…
Кертис окидывает ее взглядом.
– Я не прочь умереть, так ни разу и не спев в караоке.
Я содрогаюсь. Всего лишь на долю секунды, но Бен все же заметил.
– Уверена, что все в порядке? – снова спрашивает он, вскидывая брови.
– Это текила так на меня действует, – отшучиваюсь я. От осознания того, как все ужасно, мне почти удается засмеяться по-настоящему.
Пока мы ждем заказ, я прикладываю усилия, чтобы выглядеть, как обычная Эбби – ну, или почти обычная Эбби, которая лепит на себя ложь во спасение подобно пластырю. Я ожидала, что мне на выручку снова придет ощущение легкости, почти невесомости, как во время винного фестиваля, однако от выпивки я почувствовала себя еще мрачнее и беспомощнее. Безнадежнее.
Когда официантка ставит передо мной еду, я испытываю непередаваемое облегчение. Теперь мне есть чем заняться.
– Правда, Эбби?
Я поднимаю голову от бургера и вижу, что Бен ожидает ответа на вопрос, который я прослушала. Я киваю с двусмысленной улыбкой, которую можно истолковать и как искреннюю, и как саркастичную, в зависимости от того, с чем именно я соглашаюсь. Его взгляд задерживается на мне еще на какое-то время, будто он пытается прочесть мои мысли.
Удачи, приятель.
Я возвращаюсь к своему недоеденному бургеру, но он вдруг кажется мне отвратительным. Помятый и растерзанный, словно кто-то пожевал его до меня, а потом выплюнул.
Я отодвигаю стул и со словами «Мне нужно в дамскую комнату!» уношусь прочь, прежде чем Люси захочет составить мне компанию. Но не успеваю я сделать и пары шагов, как кто-то преграждает мне путь.
