Растворяюсь в тебе полностью

— Может быть. А может, и нет. У него нет судимостей. Никакого криминального прошлого. Он — обходительный мужчина европеоидной расы с располагающей внешностью. Судебная система исторически снисходительна к таким людям, как он. И он может позволить себе нанять очень хорошего адвоката. В лучшем случае его приговорят к нескольким годам, но, скорее всего, он не проведет в тюрьме ни дня.

Челси молча обдумывает это в течение минуты.

— Общественные работы, а не осуждение.

— Да. А это значит, что он может сделать это снова.

Она отворачивается, упирает руки в бедра и молча смотрит на Шэй, сидящую на диване. Затем снова поворачивается ко мне.

— Полагаю, есть альтернатива.

— Да.

— Что именно?

— Я позабочусь о нем.

Челси насмехается.

— Что, ты переведешь его в почтовое отделение?

— Нет. Я не об этом.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Я пристально смотрю на нее, но молчу.

Она поднимает брови и смотрит на Эмилиано.

— Он серьезно?

— Как сердечный приступ, mami.

Челси оценивает меня, оглядывая с ног до головы. Затем она снова складывает руки на груди и качает головой.

— Ты позаботишься о нем.

— Ты слышала, что я сказал.

— Как я об этом узнаю? Это будет в новостях? Местный бизнесмен похоронил отморозка в пустыне?

— Этого не будет в новостях. И это не будет в пустыне.

Через мгновение она смеется.

— Ты шутишь.

— Ты знаешь, что это не так. Но если это поможет тебе чувствовать себя лучше, можешь так думать.

Когда блондинка лишь стоит и смотрит на меня в недоверчивом молчании, я говорю: — Позволь задать тебе вопрос, Челси. Сколько девушек прошло через вашу «Скорую помощь» в состоянии Шэй?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

— А сколько жертв изнасилования? Жертв нападений? Жертв домашнего насилия?

Ее челюсть сжимается. Она сглатывает. Ее голос становится тише.

— Ты тоже знаешь ответ на этот вопрос.

— А сколько мужчин, надругавшихся над всеми этими женщинами, понесли заслуженное наказание?

— Несколько.

— Слишком мало. Большинство из них ходят пешком, и жестокость усиливается, пока кто-нибудь не умрет.

В ее глазах вспыхивает гнев, а голос повышается.

— И что? Ты какой-то мститель-миллиардер, который днем подсчитывает цифры, а ночью борется с преступностью?

— Я не борюсь с преступностью. Я решаю проблемы.

Челси вскидывает руки вверх.

— О, ради Бога, это просто смешно. — Она поворачивается к Эмилиано. — Ты слушаешь этого сумасшедшего?

Он поворачивается в кресле и смотрит на нее, задумчиво перебирая в пальцах свое золотое распятие.

— Не все, кто совершает плохие поступки, выглядят как плохие люди. Так же, как и не все, кто хорошо выглядит, являются хорошими. Нет ничего черного или белого. Весь мир — это лишь оттенки серого, mami. Мы все в этом спектре.

Она резко отвечает: — Отлично. С одной стороны у меня чокнутый богач, а с другой — философ-гангстер.

— Бывший гангстер. Но посмотри, например, на себя. Ты очень милая, как кукла Барби, красивая улыбка и идеальные волосы. Но у тебя есть когти, не так ли? Под всей этой красотой скрывается дикая зверюшка, которая перережет горло человеку за то, что он обидел ее подругу, и будет прекрасно спать по ночам.

Челси медленно поворачивается и смотрит на Шэй. На ее лице появляется странное выражение.

— Возможно, я буду спать плохо. Но я буду спать.

Звонит мобильный Эмилиано. Он отвечает на звонок, слушает, затем отключается.

— Док здесь. Прислать его?

Мы с Челси смотрим друг на друга.

— Это зависит от тебя.

— Если я откажусь?

— Мы отвезем ее в больницу.

Она долго смотрит на меня, потом выдыхает и кивает.

— Хорошо, босс. Мы сделаем все по-твоему. Но если ее состояние ухудшится, она сразу отправится в скорую.

— Согласен.

Сидя рядом с Шэй на диване, Челси осторожно поглаживает ее руку. Я прошу Эмилиано привести доктора. Он выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.

Не отрывая глаз от Шэй, Челси говорит низким голосом.

— Однажды у моей младШэй сестры был такой Дилан. В колледже. Мистер Популярность, все считали его таким замечательным. — Она делает паузу, чтобы смахнуть прядь волос с бледной щеки Шэй. — Но у нее не было такого человека, как ты, чтобы присмотреть за ней. Она проснулась на следующее утро вся в крови, в синяках и лишь смутно помнила, что было накануне. Слава Богу, она не могла вспомнить все. В том состоянии, в котором она была, он жестоко обращался с ней так, как она не хотела знать.

Ее голос понизился еще больше.

— Конечно, никто не верил, что это было не по согласию. Она была книжной девочкой-стипендиаткой. Он был звездным спортсменом. Ему бы и в голову не пришло навязываться кому-то вроде нее, верно? Он мог выбирать из множества девушек. Но дело в том, что таким парням, как он и Дилан, не нравится выбирать. Им нравится принуждать. Они не дают выбора, они отнимают его и получают от этого удовольствие. Так что, что бы ты ни планировал сделать с этим куском дерьма Диланом...

Челси поворачивается и смотрит на меня. В ее глазах блестят непролитые слезы.

— Сделай так, чтобы ему было больно.

— Обязательно. Обещаю.

— Хорошо.

Через некоторое время я спрашиваю: — Как сейчас твоя сестра? Она полностью выздоровела?