Черный фургон Sprinter с поддельными номерами стоит напротив четырехэтажного жилого дома, к которому я направляюсь. За рулем сидит Аксель. Он замечает меня и показывает большой палец вверх.
Потом я стою перед квартирой 2B и легонько стучу.
Женщина, открывшая дверь, небольшого роста, с вьющимися каштановыми волосами и бледным цветом лица. Ее свитер поношен, туфли тоже старые, но фиолетовый синяк на скуле свежий. Как и ожог от сигареты на тыльной стороне руки.
У маленькой девочки с большими карими глазами, которая прячется за ее спиной и цепляется за ее ногу, на горле синяки в виде пальцев.
— Привет, Тереза. Вы готовы?
Она кивает, открывая дверь пошире, чтобы впустить меня.
Когда я захожу внутрь, то чувствую запах сигаретного дыма и несвежего пива. Гостиная небольшая, но опрятная. В коридоре, который ведет за кухню, горит единственный светильник. В конце коридора за закрытой дверью работает телевизор.
Хорошо. Окружающий шум маскирует все неприятные звуки.
Если, конечно, он не начнет кричать. Что иногда происходит. Тогда мне придется проявить изобретательность. Обычно помогает сокрушительный удар по трахее.
Я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к Терезе, которая грызет ноготь на большом пальце и сильно нервничает. Голос у меня низкий и успокаивающий, потому что я знаю, что ее нервы на пределе.
— Я выйду меньше чем через пять минут. Потом я отведу вас через дорогу к своему помощнику, который уже ждет. У него есть все ваши документы. Удостоверения, паспорта, билеты на самолет. Он отвезет вас в аэропорт и посадит на рейс. Когда вы прибудете в Ванкувер, вас встретит другой мой помощник, который будет помогать вам дальше.
— Как я узнаю, как его найти?
— Это она. Ее зовут Киёко. И она найдет вас сама. Просто оставайтесь в терминале. Она даст вам деньги и ключи от машины и вашей новой квартиры. Если понадобится, у вас есть мой номер.
Тереза кивает. Она облизывает губы, бросает взгляд в коридор, затем снова смотрит на меня. С яростным взглядом она решительно шепчет: — Да благословит вас Бог.
— Запомните, вы больше никогда не сможете связаться ни с кем из своих знакомых. Ваша жизнь здесь закончена. Терезы Дэвис и ее дочери больше не существует.
Она кивает, но я уже отворачиваюсь. Молча иду по коридору, останавливаюсь у закрытой двери и достаю из портфеля перчатки.
Затем открываю дверь и захожу внутрь.
Потный мужчина в боксерах лежит на подушках в постели. Он лысеющий, без рубашки, с избыточным весом, ест картофельные чипсы из небольшой кучки на груди и курит сигарету. Пустые пивные банки валяются на тумбочке и на полу рядом с ним.
Не все насильники такие неряхи. Как и Дилан, большинство из них выглядят респектабельно. Это одна из причин, по которой им многое сходит с рук.
Хорошие люди не верят, что зло может выглядеть красиво.
Мужчина на кровати рывком поднимается на ноги и пытается скрыть свой страх за рычанием.
— Кто ты, черт возьми, такой?
Я позволяю ему на мгновение ощутить этот страх, лишь малую толику того ужаса, с которым Тереза и ее дочь жили долгие годы.
— Друг вашей жены.
Я улыбаюсь и закрываю за собой дверь.
Записка написана почерком Коула. Слова понятны, но основной смысл сбивает с толку.
Стоя у кровати в белой рубашке, которую я нашла в его шкафу, я снова перечитываю записку. Беспокойство — это голодная канализационная крыса, прогрызающая дыры в моем желудке.
Все это странно. Он оставил меня здесь одну, «работа», о которой он должен был позаботиться, эта отписка.
Особенно подпись. Коул мастер превращать концовку письма в издевательство.
Итак, он обожает меня, но не хочет связывать себя обязательствами. Он обожает меня, но не отвечает на мои вопросы. Он обожает меня, но держит на расстоянии вытянутой руки, выдавая такие шедевры загадочности, как «Быть со мной небезопасно».
Я оглядываю комнату, все дорогие предметы обстановки, произведения искусства и элегантный декор, и говорю в тишине: — Это чушь собачья.
Я хочу порыться в его шкафу, но не делаю этого. Хочу порыться в его ящиках, но не делаю этого. Мне очень хочется найти хоть какие-то доказательства того, что он от меня скрывает, но я решаю уважать его частную жизнь.
Босиком спускаюсь по лестнице на кухню. Верхний свет включается автоматически, что удобно, но в то же время странно. Это заставляет меня задуматься, не управляется ли дом искусственным интеллектом, а потом мне становится жутко от мысли, что, возможно, разумный компьютер шпионит за мной из-за стен.
