Яромир не мог просто так отпустить «дорогого» гостя и послал ему таки вслед свой «гостинец». Выдернув копьё из груди павшего на поле битвы противника, он поймал одного из рысаков, оставшихся без всадника, и подскакал на расстояние примерно полторы сотни метров от спешно снимающегося лагеря хазарского военачальника. Дальше соваться было нельзя; охрана кагана ощетинилась луками и стрелами и зорко следила за тем, чтобы никакой чужак не смел подходить близко к их господину. Но Яромиру ближе и не требовалось. Соскочив с коня, он не спеша послюнявил палец, прикинул, какой силы ветер и куда дует, а после прицелился и могучим взмахом, как умел только он (ну ещё и Ратибор, пожалуй), метнул свой «прощальный подарок», который по красивой дуге, просвистев над головами изумлённой охраны, пронзил шатёр кагана Вирхора. Это был великолепный по своей точности, силе и мощи бросок, которому мог бы позавидовать любой человек, хоть раз в жизни державший копьё в руках. Из палатки раздались сдавленные, преисполненные боли и ярости, истеричные крики — отправленный Яромиром «гостинец» явно нашёл свою цель. Пущенные запоздало в ответ два десятка стрел либо прошли мимо, либо попали в щит русоволосому витязю, который тот быстро подобрал с поля брани. Ему могло крупно не поздоровиться, окажись он в такой ситуации в другое время и где-нибудь в другом месте. Но сейчас охране Вирхора было не до Яромира; основные силы русичей стремительно приближались, а потому надо было немедленно уходить! В страшной суматохе они осторожно вынесли из завалившегося набок шатра чьё-то окровавленное тело в богатых одеждах, кое-как водрузили его на одного из ждущих в нетерпении коней и поскакали прочь. Прочь от этой чужой, непокорной земли, от этой дикой, непонятной страны и этих свирепых варваров, что вопреки всем воинским канонам умудрились пешим строем разбить их хвалёную элитную конницу!
Русичи же праздновали победу, методично добивая оставшихся на поле боя вражеских воинов. Пленных не брали, мстя таким образом ненавистной Хазарии за её постоянные набеги на Русь. Но добивали милосердно, даря раненым быструю смерть. И лишь Ратибор стоял неподвижно среди всего этого ада, у горы из тел поверженных им врагов, весь в крови, с торчащим из плеча обломком стрелы, в свисающей с него клочьями иссечённой вражескими клинками кольчуги. Небрежно облокотившись на набалдашник своей здоровенной секиры, поставив её вертикально перед собой лезвием вниз, Ратибор спокойно дышал, с лёгкой улыбкой глядя вдаль. На солнце, которое то появлялось, то скрывалось за бегущими по небу облаками, на видневшийся вдали лес, на пригибавшиеся от порывов ветра верхушки могучих деревьев. Витязь был спокоен и умиротворён. Добрая вышла сеча! Он устал. Воин выполнил свой долг. Они отстояли, выстояли, победили! Скольких вражин он тут положил? Десять? Пятьдесят? Сто? Двести? Рыжебородый великан не считал. Но его самого со стороны было плохо видно за кучами тел хазарских воителей, павших от его секиры. Да, это была славная битва, определённо! Из его многочисленных ран текла алая кровь, но Ратибор не замечал этого. Ничего серьёзного… Заживёт… Победа или смерть… Победа! А старуха с косой пусть обождёт малость. Ещё не время!
— Они не сделали бы нам такого подарка, если бы победа оказалась за ними! — подошедший к Ратибору Светозар, тоже весь в крови, своей и чужой, скинул свою изрубленную кольчугу на землю и показал на русичей, что быстро добивали раненых врагов. — Как пить дать, замучили бы нас перед смертью, и умирали бы мы долго и мучительно!
— Не будем им уподобляться, — возникший из ниоткуда князь Святослав, живой, но тоже весь чёрный от засохшей, слипшейся крови, уважительно оглядел поверженных степняков, валявшихся вокруг Ратибора. — Ну ты, дружище, силён, ничего не скажешь! Хорошо, что ты на нашей стороне! Не хотел бы я против тебя сражаться! — со сдержанным восхищением протянул Святослав и пошёл дальше, проведать остальных да добить попавшихся под горячую руку.
— Это да! — Светозар подошёл к Ратибору и протянул ему свою лапу. — Никогда не видел ничего подобного, рыжая ты борода! Ты великий воин! Клянусь посохом Велеса, я своими зыркулями лицезрел, как во время битвы от тебя шарахались эти шакалы стаями! Скольких же ты положил?! Для меня было честью стоять с тобой в одном строю, плечом к плечу!
— Взаимно, — Ратибор крепко пожал протянутую руку Светозара. — Ладно, пойду я, кваску хлопну, а то чего-то горло пересохло малость. Старею, видимо… — с этими словами он взвалил старушку секиру на своё могучее плечо да пошёл вразвалочку прочь, к шатрам с припасами.
— Не прибедняйся! Стареет он, видите ли… — буркнул ему вслед до сих пор тяжело дышащий Светозар. — Что же тогда про меня говорить…
— Вирхора-то достал?! — допытывался в это время Мирослав у Яромира.
— Да пёс его знает! — отвечал княжий воевода. — Кого-то достал, а вот кого, точно не разглядел. Но одет был, как павлин!
— Значит, он самый, — Изяслав, также переживший битву без серьёзных ранений, подошёл и встал рядом с ними, — больше некому!
