— Слава рыжему медведю! Да здравствует князь Ратибор! — раздавалось чуть ли не из каждого домишки. Здравицы в Мирграде в честь нового государя не утихали вот уже третьи сутки, лишь, казалось, ещё пуще набирая обороты; кабаки были забиты под завязку денно и нощно. Бурные празднования охватили как столицу, так и её окрестности; честной люд гулял с размахом, одновременно отмечая как освобождение Медвежьего княжества от ослямбского ига, так и воцарение на престоле рыжебородого богатыря, в народе, прямо скажем, любимого, почитаемого и безмерно уважаемого.
— Ты отправил весточку моим в Орёлград? — Ратибор, только что добро отобедавший, смачно рыгнул, отодвинул от себя пустой поднос с обглоданными оленьими костями и вопросительно уставился на сидевшего рядом по правую руку Емельяна, с аппетитом налегающего на копчёные утиные бёдрышки.
— А как же! — с набитым ртом немедленно хрюкнул в ответ белобрысый непоседа, как уже упоминалось, занявший при новоиспечённом князе Мирграда должности писаря и главного советника. — Ещё утром!..
— Хорошо, — Ратибор довольно икнул. — Значит, ежели сегодня соберут пожитки да отчалят до нас… Примерно дней через десять можно уже ждать.
— Ента если спешить сильно, — с сомнением покачал головой расположившийся справа Мирослав, неторопливо потягивавший пиво. — Но полагаю, сегодня не выйдут они. В путь-дорогу неблизкую так шустро не собираются, а на ночь глядя выдвигаться, сам понимаешь, не вариант. Плюс Верея с ребятишками к ним присоединится, Жилька Емелина да десяток-другой орлов для охраны. В общем, в лучшем случае ранее, чем завтра утром, не ушлёпают из Орёлграда ни твои, ни мои. А то и вообще послезавтра. Это я тебе, Рат, сейчас очевидное разжёвываю, уж не обессудь.
— Да что там, Мир, ты ведь прав. Ента я так, мечтаю… Своих просто побыстрее увидеть хочу, соскучился… Люб! — Ратибор резко сменил тему, хмуро зыркнув на своего нового воеводу, третий день не просыхающего. — Я, конечно, всё понимаю, но у тебя медовуха уже из ноздрей льётся! А может, и из ушей аль ещё откуда, не при детях, то бишь не при Емельке будет сказано! Завязывай давай! Что там с Первой заставой? Когда думаешь отправлять воинов обратно, на юго-восточный рубеж?
— Эм-м-м, ик!.. — Любомир, восседавший следом за Мирославом, виновато икнул и отодвинул от себя очередной кувшинчик с душистым хмелем. — Прости, разошёлся на радостях… Пусть завтра утречком отбудут, государь! С сегодняшним как раз три дня отгуляют в честь твоего княжения да опосля отвалят назад.
— Лады, — Ратибор, который до сих пор не привык к обращению «государь» и «князь», рассеянно побарабанил пальцами по столешнице. — Кого предлагаешь вместо себя на должность главного по заставе?
— Хм… да Мстислава, кого же ещё! — спустя пару секунд уверенно прошелестел Любомир. — Моя правая лапа уж два года как! Ты его знаешь! Толковый, храбрый, пользуется уважением! Верный тебе, что немаловажно! Котелок на плечах варит получше моего! Относительно ещё молод и слегка горяч, да, но кто из нас не без греха… ик!..
Ратибор, не удержавшийся и почесавший свой правый бок, — тяжёлая рана на коем от мазей да заговоров Благаны заживала не по дням, а по часам, но вместе с тем безбожно зудела, — затем слегка скривился от кольнувшей под рёбрами острой боли и тут же отдёрнул руку. Наказ старой ворожеи: «Не трогать!» — он помнил очень хорошо. Только периодически всё равно его нарушал, когда терпеть неприятный зуд уже было невмоготу.
— Ладно, пусть будет Мстислав, — Ратибор лениво потянулся к здоровенному кубку с квасом и с довольным причмокиванием осушил сразу половину чаши с любимым напитком. — Помню парнишку ещё совсем юным. Уже тогда подавал надежды. Ну а насчёт молодости и гнева… Первый недостаток быстро проходит. А с ним зачастую и второй. В общем, добро! Атаманом Первой заставы, Любомир, назначен твой правый лапоть. Емеля, оформи приказ как положено… После того как пожрёшь, а покамест сиди уж, не дёргайся! Сейчас ты своими жирными перстами только бумагу извазюкаешь почём зря!.. Кстати, у тебя там что? Ну, с твоей Тайной Канцелярией? Кого туда предлагаешь во главе? Аль сам не прочь воротиться?
— Не-е-е, Ратиборушка, я против, и ещё как! Не моё ента, ищейками руководить, Велес свидетель, — Емельян поморщился так, будто его слепень за задницу укусил. — А вместо себя знамо кого: конечно, моего бывшего зама на этой должности, Даромысла! Прожжённый старый вояка и опытный сыскарь, во всех тонкостях сего затейливого ремесла сечёт куда лучше, чем я! У нас с тобой как-то был уже о Даромысле разговор. Ежели память не подводит, года три назад, когда мы в Змейград путь держали. Тихоня, кстати, Даромыслу не доверял, совершенно правильно считая моим человеком. Посему и отстранил его от должности, вообще разжаловав до обычного соглядатая. В общем, Ратик, ежели тебе нужен достойный, верный глава Тайной Канцелярии, то лучше кандидатуры не найти. Опыт Даромысла вкупе с волчьей хваткой и преданностью делает из него просто идеального…
— Я понял, Емеля, понял, заканчивай лить воду понапрасну! Коль не осадить тебя, чую, до утра вещать будешь, — Ратибор неодобрительно зыркнул на смутившегося главного советника. — Завтра пришлёшь ко мне своего сыскарюгу, побалакаю с ним по душам. Ежели всё нормально пройдёт, тут же и оформим его новым главой Тайной Канцелярии.
Пышная гульбинушка во дворце в честь восшествия Ратибора на престол проходила в главном церемониальном зале и ближайших комнатах. Длился пир практически двое суток, после чего новоявленный государь, которому знатно надоела непрерывно голосящая пьяная толпа под ухом, велел Брониславу любезно-настойчиво выдворить из терема на улицу сонмище малознакомых ему, не в меру разошедшихся нетрезвых вельмож, бояр и купцов, продолжив уже в узком кругу друзей дальнейшее празднование, нынче плавно перетёкшее в незапланированное совещание.
За княжьим столом в малом обеденном зале, помимо Ратибора, восседали Любомир, Емельян, Мирослав, а также до сих пор не проронивший за трапезу ни слова Ладимир. Последний, окромя хмеля, пару дней ничего не жравший, сегодня явно навёрстывал упущенное, уминая уже какую по счёту баранью голяшку.
Благана же, страсть как не любившая шумные пирушки, третий день отлёживалась в одной из дальних княжеских опочивален, зализывая серьёзные ожоги, полученные в магической баталии с двумя ведьмами. Выходила она из своей каморки очень редко, в основном лишь для того, чтобы сменить повязку на ране дюжего ратника. Есть ворожея упорно отказывалась, объяснив свою голодовку тем, что организм её очень занят, истрачивая все силы на восстановление, посему жратвой нонче набивать его негоже. Зато родниковую водицу старая ведунья пила исправно, в который раз во всеуслышание заявив, что сия живительная влага — основа жизни на земле.
Между тем в дверь зала постучали. В трапезную заглянул Бронислав, новый глава дворцовой стражи, и, найдя глазами Ратибора, извиняющимся тоном промолвил: — Княже, не серчай, что отвлекаю, но тут Борислав на пороге мнётся, проститься желает перед отбытием. Делегация Борграда намылилась домой.
— Пригласи его войти! — тут же скомандовал Ратибор. — Немедля!
— Есть, государь! — Бронислав стремительно распахнул дверь и затем выскользнул в коридор, через пару секунд впуская в трапезную властелина Борградского княжества.
Возникший на пороге Борислав за несколько месяцев плена сильно исхудал; лицо его с правильными чертами осунулось и посерело, но взор оставался всё так же ясен, твёрд и честен.
— Не помешал? — темнокудрый витязь вопросительно вскинул левую бровь.
— В данный момент помешать ты мог только Емеле шептунька извергать втихаря, — беззлобно буркнул Ратибор, не упуская возможности словесно уколоть белобрысого непоседу. Тот, впрочем, целиком и полностью отвечал взаимностью, и новый высокий чин рыжего приятеля племянника Святослава ни капли не смущал. Правда, стоит отметить, что у Емельяна хватало ума не особо усердствовать в своих остротах в отношении нового князя на людях, то бишь при подданных да гостях огневолосого великана.
— Проходи, чего застыл на пороге? — проворчал Ратибор неуверенно мнущемуся на входе Бориславу. — Присаживайся, откушай! Как «прекрасно» кормят в ямах, я знаю, уж поверь мне.
— Благодарю, но я, как ни странно, сыт. Два дня после плена отжирался в твоём тереме до отвала. Да и не за этим я к тебе, княже, нынче пожаловал. Домой мне надобно срочно воротиться, — на ходу произнёс степенно прошествовавший в трапезную Борислав. Кивком головы поприветствовав присутствующих, он остановился перед Ратибором. — Вчера вечером шальная синичка на хвосте принесла, что мои бравые кабанчики войско сколотили да на Мирград выдвигаться собираются, дабы попробовать меня освободить из заточения. И енто неугодное непотребство, сам понимаешь, треба немедля остановить, ибо не хватало ещё пятачкам и косолапым сцепиться меж собой! У нас-то ещё не ведают, что в Мирграде власть сменилась и я уже не пленник здесь. Голубку с весточкой вроде отослали до дому, но то ль в лапы ястреба угодила сия пташка, то ль не поверили мои поросята ни единому слову, решив, что ента обманка от Лютеги, дабы время потянуть…
— Я уяснил твою заботу. Что ж, поспеши тогда, коли такая петрушка кучерявая пошла!.. — незлобливо рыкнул Ратибор, а затем поднялся и повернулся к гостю. — Ты уж не серчай, Бор, что так некрасиво вышло с твоим пленением; бошки тех, кто нарушил священный закон гостеприимства да столь позорно сподличал, торчат нынче на колышках у входа в северные врата нашего града. Можешь на них полюбоваться, когда сегодня мимо проплывать будешь, выдвинувшись до родной хаты.
— Обязательно позыркаю, владыка, — уголками губ улыбнулся Борислав. — А тебя же, могучий витязь, хотел бы ещё раз поздравить с княжеским титулом! Ты достоин медвежьего трона как никто другой!
— Благодарю на добром слове, — простодушно гыркнул Ратибор и протянул длань государю Борграда для рукопожатия. — Не держи на нас зла.
— Какое там, что ты!.. — Борислав крепко пожал лапу «рыжему медведю». — Наоборот, я очень благодарен тебе за освобождение и отлично осознаю, что снова стал должен… князю Мирграда! А долги я возвращаю всегда. Так что буду нужен — зови! — чернокудрый правитель Борградского государства прямо встретил пристальный взгляд Ратибора и очей не отвёл.
— Твоя помощь понадобится мне куда раньше, чем ты думаешь, княже, — спустя пару секунд проворчал дюжий ратник.
— Ну и славненько! Войско-то мои ужесь собрали!.. Не расходиться же теперича по избушкам без славного мордобития!.. — от души расхохотался Борислав. — Чем быстрее рассчитаемся с тобой, тем шустрее камень с плеч скину; знаешь ли, страсть как не переношу прозябать в долгах!
— Ента мне знакомо, — понимающе ухмыльнулся Ратибор, ненароком ещё сильнее сжав длань борградца. — Поганое чувство, согласен! Я вот почти всем, кому задолжал, вернул сторицей. Почти, да не всем… Хм!.. Ну да ладно, вперёд ладьи забегать не след, — чемпион Кузгара наконец разжал свою медвежью хватку и отпустил посиневшую руку Борислава, с заметным облегчением выдохнувшего. — Что ж, раз мы всё утрясли и пришли к полному взаимопониманию, тогда счастливой дороги, князь! Дадут Сварог с Перуном, прощаемся мы ненадолго!
— Ты чуть культяпку ему не раскрошил, Ратик, — ехидно брякнул Емельян после того, как за государем Борграда захлопнулась дверь. — Он аж покраснел от натуги, так силился не закричать от боли. Ты ента, пыл-то свой поумерь, а то эдак нам всех союзников переломаешь!
— Не могу не заметить, друже, что Емелька прав, — поддержал белобрысого писаря Мирослав. — Твоими здоровенными лапищами дрова колоть да деревья валить можно и даже нужно, ибо мощи в них на пятерых!
— Ну что, остряки, все высказались? — Ратибор присел назад, на стул. — Цыц! Высказались — все! — осаживая хотевшего было что-то добавить Емельяна, с нажимом рявкнул рыжебородый богатырь, после чего хмуро посмотрел на только что закончившего трапезу Ладимира: — Чавось у нас с ослямами? Всех заморских дерьмомесов по подворотням отловили?
— Угу! Кажись, всех! — утвердительно кивнул глава городской стражи. — Палачи не успевают им бошки рубить. Но к утру развесим последние вражеские кочаны вдоль Гранитного тракта.
— Оставьте-ка одного счастливчика в живых, более-менее молодого и здорового. Чтобы на ходулях мог сам передвигаться, без посторонней помощи. Ну и с языком чтоб был. Не вырывать евойный мякиш. Мне нужно, чтобы аскер мог внятно балакать.
— Зачем тебе? — изумлённо крякнул Ладимир. — Уж не сочти за дерзость, что интересуюсь…
— Да весточку с ним за море хочу отправить. Одному нашему общему знакомому, — Ратибор угрюмо оглядел собравшихся приятелей. — Ента я предвосхищаю вопрос, который никто из вас никак не решается мне задать, хотя у всех он вертится на языке.
— Эм-м-м, и как же звучит сей вопросец, Ратиборушка?
— А звучит он так, Емеля: «Что дальше»⁈
— И что же будет дальше, Рат? — Мирослав вперился колючим взором в рыжегривого товарища.
— Дальше, по весне, к нам опять заявится стотысячная ослямбская орда, — произнёс Ратибор спокойно, так, словно говорил о походе за грибами аль визите добросердечного соседа. — И на этот раз мы подготовимся к встрече дорогих гостей получше; итог противостояния Мирграда с Нурязимом будет совершенно иным, нежели при нашей первой встрече. Но ента я снова забежал вперёд… Успеем ещё полялякать на злободневную тему не раз. А покамест… все пожрали? Отлично. Свободны тогда! Усе, кроме Емели. Он мне нужен. Письмо писать ща будем самому государю Эдизу, да сгниёт его тухлая душонка в чреве Ахримана!
Емельян дождался, когда Мирослав с Любомиром и Ладимиром покинут трапезную, а затем, взявшись за перо, со жгучим любопытством поинтересовался: — И чавось же мы напишем Его Вашеству? Прошу учесть, Ратиборушка, что ты обращаешься к Его Сиятельству, могущественному владыке Эдизу, правителю Ослямбской империи, самой сильной державы Запада! А возможно, и всего остального, неведомого нам мира! Посему, прошу, будь ласков и тактичен! Общепринятые правила этикета велят проявлять почтение и уважение при обращении к главе государства. А уж к такому влиятельному правителю — тем паче!
— Обязательно, Емеля, обязательно! — осушив до дна кубок с квасом, согласно проурчал Ратибор. — Мы же не варвары, как нас величают западные малоумки, в самом-то деле! Я как раз со всем возможным подобострастием и собирался сообщить сему добропорядочному господину следующее… Записывай! Итак:
'Эдизу, императору Ослямбии
— Всё зарисовал, писака? — рыжебородый богатырь выхватил послание у ошарашенного Емельяна и принялся не спеша его перечитывать, про себя добродушно посмеиваясь.
— Это слишком даже для тебя, Ратик, — негромко промямлил огорошенный Емельян. — Так нельзя! Речь, конечно, отличная, но… но… как-то недостойно, что ль… В первую очередь тебе, как властелину Медвежьего княжества, не подобает такое баловство отправлять…
— Ты прав, Емелька, тыщу раз прав! — Ратибор скомкал письмо и сумрачно пробормотал: — Что я, как скоморох, в самом-то деле⁈ Да и наваял этому ослолюбу целую грамотку! Не велика ли честь⁈ Как там балакают всякие дьяки и прочие книжные червячки? Краткость, вот к чему надобно стремиться! Посему, белобрысик, записывай новую весточку ентому императорскому губожую! На этот раз, пожалуй, обойдёмся всего тремя хорошо известными ему словесами, которые звучат так:
