Стояла середина сентября, но осень даже не думала пытаться подвинуть разошедшееся сверх меры лето; ни малейшего намёка на хоть сколь-нибудь значимое похолодание не наблюдалось в Нурязиме, столице Ослямбии, и в помине. Впрочем, для теплолюбивой Ослямбской державы практически круглогодичная жара была явлением вполне себе обыденным; зимой здесь было всегда ненамного холоднее, чем летом.
До полудня оставалось ещё часа полтора, когда Эдиз, окружённый с двух сторон четырьмя рабами с опахалами из перьев королевского павлина, сидел на своём троне и лениво потягивал красное ялминское вино из кубка, явно утоляя мучившую его с утреца жажду. Проще говоря, властитель буднично похмелялся. Попутно он сжимал в правой руке мятую бумажку, раз за разом перечитывая адресованное ему послание, а также подпись под ним. Похоже, в одурманенной хмелем голове правителя до сих пор не могло уложиться, как подобное стало вообще возможно на этом свете.
Эдиз снова просмотрел письмо, затем сделал жадный глоток из необъятной чаши и хмуро воззрился на распластавшегося в десятке метров от него на полу молодого черноволосого воина-аскера.
— Эй, как там тебя?
— Бураст, мой господин!
— И кто ты таков?
— Твой верный подданный, господин! Десятником был, в полку военачальника Кюбарта!
— А почему «был»?
— Э-э-э, — Бураст явно смутился. — Потому что более нет его…
— Кого нет? — не без издёвки полюбопытствовал Эдиз, нехорошо при этом прищурившись. — Полка или Кюбарта?
— Э-м-м… Так ни того, ни другого более и нема, государь! — молодого аскера била сильная дрожь. Только явно не от холода, а от страха. Бураст прекрасно знал, что бывает с теми, кто приносит недобрые вести его «горячо любимому» императору.
— И что же произошло, милейший? — подчёркнуто спокойным голосом продолжил вкрадчиво интересоваться правитель Ослямбии. — Куда же запропастились мои ненаглядные шалмахи вместе с их удалым атаманом?
— Э-э-э, да знамо куда, владыка! На колышках да копьях вдоль Гранитного тракта нынче загорают. Точнее, не они сами, а только их макушки.
— А Гранитный тракт, ента у нас?.. — Эдиз вопросительно вскинул брови. — Освежи-ка в памяти…
— Ента дорога, ведущая в Мирград. Та самая булыжная тропка, вдоль которой вы в своё время велели развесить бошки русов, павших при осаде столицы Медвежьего княжества. Ну вот злыдни варвары и вернули нам должок. Сторицей! Устроили бучу, свергли поставленную вами местную княгиню и вырезали всех наших воинов, — с готовностью отвечал взявший себя в руки Бураст, которому, невзирая на рвущийся наружу ужас и нежелание умирать, нельзя было отказать в храбрости; многие гонцы, принёсшие плохую весточку, вообще загодя в обморок падали, ещё на входе в Кулхидор.
— И под чьим же чутким руководством случилась данная нежеланная смута? — Эдиз мимолётно стрельнул злым взором по стоящему чуть левее от трона зябко поёжившемся Джушукану. Родной брат императора почувствовал холодный ручеёк, несмотря на духоту и жару, побежавший между лопаток и далее по пояснице, и мгновенно понял, каково сейчас незадачливому вестнику.
— Знамо под чьим!.. — между тем чётко отбарабанил Бураст. — Здоровенный рыжий варвар, тот самый, коего вы уволокли в плен пару лет назад, вот он и возглавил сие кровавое восстание! А после самолично уселся на престол! Меня пощадил лишь для того, чтоб я передал вам, господин, письмишко от него! Всех остальных же шалмахов русичи вырезали, а их тыковки водрузили на колья. Вдоль Гранитного тракта…
— Так, ента я уже слышал! Причём не только от тебя, — презрительно скривился Эдиз. — Ещё имеется, что проквакать?
— Да, конечно! — торопливо залопотал молодой аскер. — Я много чего ещё могу наплести, только не убивайте! У меня два брата и три сестры! А ещё батька с мамкой и попугайчик Лошпа! Все ждут не дождутся моего возвращения!..
— Понятно, — Эдиз осушил до дна золочёный кубок, небрежно поставил его на протянутый одним из рабов поднос, затем икнул и равнодушно продолжил: — Как там тебя, говоришь?.. А, неважно! Отрубить ему сначала конечности, потом язык и последней — голову. Ну а далее сложить всё енто добро в мешок и отослать домой, его родне, — император покосился на стоявшего слева Герканта. — Всё понятно?
— Так точно! — военачальник вытянулся по струнке, хотя глаза его пусть и на миг, но сверкнули крайне неодобрительно. — Будет сделано!
— Не-е-ет! Не надо, прошу! — перед ликом страшной смерти жалостно захныкал Бураст. — В чём моя вина⁈ В том, что я правду поведал⁈ — в молодом аскере, подхваченном под мышки двумя широкоплечими гвардейцами, внезапно вспыхнула неконтролируемая волна гнева. — Да будь ты проклят, шакал самолюбивый!.. Гори в преисподней вместе со своим свинорылым божком!.. Тварь злобливая!..
— Что⁈ Так! — Эдиз в бешенстве вскочил на ноги. — Зубы все ему ещё вырвать! Медленно! А также всей его родне! И затем шкуры с них содрать! Живьём! А после спалить дотла хату ентой нахальной букашки! Со всеми родичами и любимым попугаем! Последнему загодя клюв оттяпать и перья выщипать, пущай тоже мучается! Во славу Ахримана!
«Лучше бы ты молчал, парнишка, — тоскливо подумал про себя Геркант, со скрытой печалью глядя на то, как уволакивают из зала упирающегося, в ужасе истошно верещащего молодого воина. — Так бы только тебя, как свинью, разделали. А теперича та же участь ждёт и твоих домочадцев».
— А ну, цыпа-цыпа, иди-ка сюда! — правитель Ослямбской империи, проводив яростным взглядом несчастного пленника, коего силком уволокли из тронного зала, затем грозно вперился в посеревшую физиономию родного брата. На негнущихся ногах тот медленно прошествовал к пьедесталу, после чего Эдиз жёстко схватил Джушукана за горло и со словами «Жри, малой, жри!» с усердием начал запихивать тому в рот весточку из Мирграда. Страшно кашляя и давясь волокнистым пергаментом, тот с большим трудом, но покорно принялся жевать и глотать столь не понравившееся хозяину Кулхидора письмецо, явно боясь непослушанием разозлить взбеленившегося старшего брата ещё пуще.
— Ента твоя вина, Джуш, что рыжий варвар бежал! — свирепо процедил Эдиз, одновременно отталкивая от себя поперхнувшегося бумагой младшего братика в толпу придворных, что кучковались чуть далее, по обе стороны пурпурной ковровой дорожки, ведущей через весь зал к трону. — Твоя, а также ентого чванливого дурака Зелима из дома Тупсов да Байбариана! И если городничего Дулмаса я всё равно в скором времени велю бросить в подземные казематы и замучить до смерти, несмотря на твои вялые потуги его отмазать, а Зелим сам сдох от меча рыжезадого дикаря, то ты, мой любимый братишка, жив-здоров и до сих пор не под ударом, прошу заметить! Хотя явно не ценишь моей доброты, ибо заслужил страшную кару точно так же!..
Эдиз недовольно сплюнул под ноги, на дорогущий лидийский ковёр, распростёртый прямо перед престолом, после чего сел назад, на трон, потеряв всякий интерес к виновато понурившему моську Джушукану, поспешно отошедшему в сторону и слившемуся с кучкой вельмож. Далее император сцапал с подноса моментально поданный ему очередной кубок с вином, добро из него отхлебнул, а затем, слегка повернув голову направо, раздражённо прошипел:
— Всё так, как ты и протрещала мне давеча, Урсула. Ну и долго ты ещё на спинке моей сидушки бушь навозницей копошиться? Давай уже, оборачивайся в человека, пока не прихлопнул ненароком! Или ты считаешь, я владею языком насекомых⁈ Как минимум не хуже брата ты обделалась, старая кикимора! Как и твой ученик Зоривес! Тоже мне, колдуны выискались! Не смогли умертвить всего одного тупоумного варвара! Всего одного! Да что с вами не так, а⁈
Сидевшая на изголовье трона крупная зелёная муха тут же послушно слетела и спустя секунду, после едва заметной человеческому взгляду световой вспышки, под еле слышные охи и ахи сановников предстала перед Эдизом в своём старом виде, в каком её знали и сам император, и его подданные. Похоже, неудача в противостоянии с Благаной и Ратибором, а также последующий, крайне нелёгкий перелёт мошкой в Кулхидор через полмира значительно подорвали силы иберийской ведьмы, лишив её молодости и вернув прежнее обличье пожилой каркалыги.
Обратившись в человека, Урсула, одетая в чёрный, до пят, балахон жреца Ахримана, отклячила ещё больше огромный горб и покорно склонилась в низком поклоне перед троном правителя Ослямбии, что, в общем-то, было для неё не характерно; ранее с императором она разговаривала практически на равных. Но нынче времена изменились; громкий провал безумной иберийки в Мирграде очень болезненно ударил как по самолюбию тёмной чародейки, так и по её положению при дворе Эдиза. А в первую очередь поражение Урсулы сказалось на отношении к ней самого императора; того явно порядочно расстроило, удивило и вместе с тем разозлило фиаско, которое потерпела его придворная волшебница, до сего момента неудач не ведавшая.
— А тебе идёт твоя новая одежонка, — довольно хмыкнул правитель Нурязима. — Признаться, терпеть я не мог ентот твой наряд хамелеона!..
— Ваш последний вопрос не совсем верен, владыка, — между тем проскрипела иберийская ведьма. — И его стоит немного перефразировать: что не так с
— И что же с ним не так? — сердито бросил Эдиз. — Ну, окромя того, что дикарь здоров аки бык и посему надирает задницу всем, с кем лбами сталкивается!
— Полагаю, — Урсула разогнулась и задумчиво пожевала губами, — дело в том, что славянскими богами он отмечен. Сила духа, телесная мощь, боевая удаль, невероятное везение — всё с Ратибором! Так бывает лишь в тех редких случаях, когда человеку благоволят свыше!.. Огневолосый великан избран небожителями… Только вот для чего, для какой миссии, покамест неясно. Единственно, могу предположить, что для противостояния нам, слугам Ахримана! Но ежели так, то выбор Перуна, Велеса и Сварога очень необычен… Варвар всё-таки не маг! Соответственно, и в колдовстве ничего не смыслит. Правда, при последней нашей встрече я заметила в нём какие-то странные изменения, но времени у меня не было повнимательнее приглядеться; пришлось срочно тика́ть из Мирграда. Но его подружка ворона меня в любом случае заботит куда больше.
— Справишься с ней, если снова встретитесь? — Эдиз вопросительно зыркнул на свою придворную волшебницу.
— Без сомнения, — чуть грустно прошамкала старая колдунья. — Хотя бы просто потому, что при нашем следующем пересечении я буду опять не одинока. Правда, на этот раз помогать мне будет отнюдь не несмышлёная ученица, впервые в жизни участвовавшая в магическом поединке. Пурагелис, глава Роковой Длани, решил всё за меня, велев взять на новое свиданьице напарником одного грозного соратника…
— Хорошо, коли так! Не стану лезть в эти ваши колдовские штучки. Главное, результат, — Эдиз нервно забарабанил пальцами по обитому бархатом подлокотнику трона. — Но позволь уточнить, на всякий… Он же смертный? Ну, Ратибор ентот?
— Несомненно, — согласно хрюкнула Урсула.
— Соответственно, простой меч в сердце, яд забористый, топор палача или огонь гарантированно убьют рыжего медведя?
— Конечно, владыка! — Урсула утвердительно кивнула. — В этом ты можешь быть уверен!
— Что ж, в таком случае, — с явным облегчением вздохнувший Эдиз повернул голову к Герканту, — собирай-ка ты войско да отправляйся по весне на Русь! Возьмёшь с собой Урсулу и вифирийские катапульты. Казну нашу со златом вернёшь, Мирград сожжёшь дотла! Всех жителей, от мала до велика, на кол! Башку рыжемордого варвара же привезёшь мне! Закажу резчикам по кости из его черепа себе ночной светильник в опочивальню.
— Будет сделано, властитель! — военачальник почтительно склонил маковку, а потом решился-таки уточнить: — Я правильно понимаю, что вы с нами не плывёте?
— Правильно, лободырик, — желчно кинул Эдиз. — И как ента ты догадался, ума не приложу! Мне, по-твоему, что, больше делать нечего, кроме как снова в такую даль переться⁈ — вдруг резко вспылил ослямбский монарх. — Дел государственных — навалом! Разгребать и разгребать, ик! — император, которого неплохо уже развезло на старых дрожжах от выпитого с утра, осушил очередной кубок с вином, уронил его на услужливо подставленный поднос и, ни капли не смущаясь, протяжно рыгнул на весь тронный зал.
— Пожалуй, мне треба к нужнику, — Эдиз встал и нетвёрдой походкой пошлёпал мимо склонившихся в низком поклоне придворных. Но вот он развернулся и перед тем, как выйти из зала, смурно оглядел сначала Урсулу, затем Герканта, а после гаркнул повелительным тоном: — И да! Действуйте сообща! Распри старые отставить! Используйте, по возможности, сразу весь свой арсенал: и магию, и катапульты, и войско! Не тянуть! Действовать быстро и свирепо! Чтоб на веки вечные остальные русичи запомнили, каково енто, злить императора Ослямбии! Всё ясно⁈
— Так точно! — опять вытянулся по струнке Геркант.
— В этот раз, владыка, я не подведу! — горячо прошелестела в ответ Урсула. — Не сомневайся!
— Очень на это надеюсь, ик! Ранее ты меня не разочаровывала. Окромя последнего случая. Надо бы исправиться, — пьяно проворчал себе под нос Эдиз, удаляясь из тронного зала. — Ну а ежели вы снова обделаетесь, непутёхи, можете не возвращаться; иначе засуну голышом в самый здоровенный термитник, который имеется в Ослямбии! Живьём, естественно!
