— Хватит уже меня щекотать, государь! — деланно возмутилась Марфа, а затем запулила бархатной подушкой в добродушно посмеивающегося мужа. — А то, как захрапишь, бороду подпалю! Бушь знать!..
— Как скажешь, государыня! Но чем же я тогда буду подразнивать свою княгиню? — Ратибор принял серьёзный вид и глубокомысленно наморщился. — Может, усы отрастить до колен? Тебе наверняка нравится, чтоб лохмы до пола, аки сопли, свисали…
— Фу-у-у!.. — Марфа негодующе ударила рыжегривого великана кулачком в могучее плечо. — Не вздумай! Ента даже звучит противно, а уж выглядит — тем паче! Отрежу вместе с языком! Хотя нет… Твой мякиш мне ещё сгодится! Вот им дразнить ты умеешь!.. Эй! И что ты так довольно скалишься, жук рыжий⁈ Ща как откушу чего-нибудь, дождёшься!
Обнажённая красавица прильнула к любимому супругу, также ничем не прикрытому, и нежно чмокнула того в щёку, после чего положила маковку ему на грудь и прислушалась, ловя тихие удары сердца своего ненаглядного.
Княжеская чета отдыхала после любовных утех, сон ещё не сморил им очи.
— Я всё никак не могу привыкнуть к тому, что меня называют госпожой, княгиней, государыней. Кланяются все, кого ни встречу, — Марфа тяжело вздохнула и перенесла голову мужу на плечо. — С одной стороны, приятно, конечно, но с другой… Хочется тишины и покоя не только в спальне.
— Приноровишься, — Ратибор беспечно потянулся. — К хорошему быстро привыкаешь. Как детки?
— Да так же… Хотя нет, — светловолосая чаровница улыбнулась уголками губ. — Буреславу вот нравится его новый статус, а Власте… вроде бы тоже, но тут на днях, ха-ха, слуги её пытались облачить в какой-то чудной заморский наряд из чистого шёлка, подарок одного из приезжих купцов. Так она в нём запуталась, грохнулась на пол, а затем в ярости порвала дорогущее платье на клочки и непререкаемым тоном заявила, что енту хрень носить не собирается! После чего снова облачилась в свой простой сарафанчик. Бурик же даже примерять не стал аналогичную по крою, но рассчитанную уже на принца заморскую одёжку, презрительно заявив, что от неё воняет какими-то сладкими благовониями! И что эти дурно пахучие тряпки с кружевами годно носить лишь девочкам да светским евнухам с Запада!
— Ну и правильно всё сделали! — Ратибор одобрительно хмыкнул. — Не вздумай заставлять их наряжаться в енто непотребство! Пущай ходють в чём хотят!
— Милый, они же теперь княжьи дитятки!.. Соответственно….
— Могут напяливать на себя что пожелают! — рыжегривый витязь скорчил забавную гримасу, а затем показал своей ненаглядной язык. — Иначе зачем всё енто? У них должна быть свобода выбора!
— Да какая у нас теперь свобода, о чём ты? — Марфа с досадой всплеснула руками, не поддержав игривого настроя мужа. — Глаголю за себя: моя душа требует возможности беззаботно пойти куда-нибудь, на базар там или к цирюльнику, да хотя бы просто прогуляться аль сбегать искупаться на реку! И чтоб за мной по пятам при этом неотступно не топал отряд бравых дружинников… Да даже по улице прошлёпать незамеченной уже не судьба! Чтобы никто не косился, не узнавал, не обращал внимания… И уж тем более не падал в ноги и не молил о… о… — русоволосая прелестница неловко запнулась.
— О чём? — Ратибор нахмурился, почувствовав внезапно возникшее нежелание супруги дальше развивать данную тему. — Молить о чём? Только не говори, что о краюхе хлеба аль миске похлёбки! В Мирграде отощавших от голода уже нет! По крайней мере, очень хочется в енто верить. Я велел регулярно кормить всех сирых и убогих за счёт казны, попутно подыскивая им работёнку! Слишком много нищих в столице появилось за последние два года. Раньше ведь такого у нас никогда не было, все при делах крутились, при своих хозяйствах. Змеюка, конечно, подсуропила знатно: повадилась чуть что сжигать домишки горожан за малейшее ослушание… Дура! Но времена Лютеги, слава богам, прошли, а мне на своих подданных отнюдь не плевать! На следующей седмице начнём выделять злато на возведение новых хибар всем, кто пострадал от этой лютой твари…
— О спасении! — Марфа села на кровати, скрестив ноги, и, несмотря на потрескивающий камин в опочивальне, укуталась в тёплое пушистое одеяло. — Меня молили о спасении!..
— Хм… О спасении от чего? — Ратибор помрачнел, закинул руки за рыжую гриву и вопросительно зыркнул на жену. — Или от кого?
— Да знамо от кого! — кареокая прелестница недовольно стрельнула раздражённым взглядом в непонятливого супруга. — От ослямов, коих по весне снова прибудет тьма-тьмущая! Уже начало ноября! И совсем скоро они вновь пристанут к нашим берегам!..
— И тебя молили о спасении от осов? — рыжегривый великан озадаченно хмыкнул. — Они бы ещё Градимира попросили о помощи. Ему как раз скоро два годика исполнится. Подарю ему на день рождения варенья кадку, а также кольчужку, секиру, шлем и булатные пелёнки. По бокам поставим Власту и Буреслава. И всем ворогам Карачунка сразу наяву явится, ей-ей…
— Закончил паясничать? Не смешно же! — Марфа неодобрительно засопела. — Нас, нас молили о спасении, так понятнее⁈
— Э-э-э, кому свистнуть?
— Себе промеж ушей! — светловолосая красавица окончательно разозлилась. — Кончай придуриваться! Я сейчас обижусь!..
— Иди сюда, моя жемчужинка, — Ратибор понял, что перегнул палку, тут же прекратил балясничать и нежно притянул к себе вяло упирающуюся супругу. — Скажу кой-чего интересное в ракушку…
— Точно? — любопытство Марфы взяло верх над раздражением, и русоволосая красотка снова прильнула к мощной груди «рыжего медведя». — Ну чего? Говори уже! Не томи!
— В этот раз мы их сделаем, — слегка склонившись над ушком любимой, еле слышно, но уверенно прошептал Ратибор.
Марфа не спеша подняла голову и вперилась пронзительным взором в бездонные синие очи могучего богатыря.
— Обещаешь, медвежонок?
— Обещаю, родная, — огнекудрый исполин нежно поцеловал жену в пухлые губки. — Обещаю!
— Хорошо, — удовлетворённо проворковала Марфа, страстно отвечая на дразнящий поцелуй и при этом призывно закинув ногу на обнажённое бедро Ратибора, тем самым прижимаясь к нему ещё крепче. — А сейчас… Баиньки?
— Баиньки мне чего-то уже не хотца…
— А чего хотца, милый? — игривый тон кареглазки не оставлял никаких сомнений в том, что ответ на свой вопрос она прекрасно знает.
— Сейчас прочухаешь, негодница такая! — Ратибор, в котором снова проснулось желание, ласково перевернул любимую на спину. — Ну, держись, государыня!..
— Как скажешь, князь!
После этих слов счастливых супругов снова накрыл водоворот низменных страстей, не позволивших им разжать объятий да сомкнуть глаз до самого утра. И лишь только страсть как утомлённые, но донельзя довольные Ратибор с Марфой задремали с первыми петухами, как в двери княжеской опочивальни настойчиво постучали.
— Дятел, заканчивай тарабанить по дереву! И пошёл прочь, покамест по балде не схлопотал! — зло гаркнул спросонья Ратибор на ползамка. — Ежели я ща встану, то ты, дубонос, свои зубы по всему терему на карачках собирать будешь!
Стук тут же прекратился. Желающих навлечь на себя гнев «рыжего медведя» за дверями государевой спальни не нашлось, что позволило княжеской чете продрыхнуть аж до полудня. Но вот Ратибор, проснувшийся оттого, что его нежно укусили за ухо, хотел уж было ответить Марфе взаимностью, как вдруг в дверь снова напористо заколотили, и на этот раз знакомый голос Мирослава глухо зазвучал по ту сторону калитки:
— Рат, выползай! Не время на перинах пуховых загорать! Лучезар приехал! Со свитой! Ждёт тебя с раннего утра! Извёлся весь уже, сильно нервничает! Как бы взад не ускакал от обиды, что не принимают! Явился он засвидетельствовать своё почтение и поздравить с короной нового правителя Медвежьего царства! Прояви и ты уважение к столь значимому гостю! Знаешь же прекрасно, властитель Варграда нам нужен! Точнее, его войско, но ента уже детали!..
