А между тем, параллельно основному побоищу ослямбской орды с ратью русичей, совсем недалече от поля брани случилось ещё одно, не менее любопытное противостояние, по своему накалу и судьбоносности мало в чём уступающее битве у Первой заставы.
Небольшое берёзовое пролесье, раскинувшееся от осаждаемой цитадели русов на юго-востоке, всего в нескольких верстах от крепости, ничем особо примечательным не выделялось. Разве что выглядело оно слегка инородным телом среди бескрайних степных угодий. А так, ничего необычного; заросшая по пояс травой луговая прогалина, окружённая со всех сторон неказистыми берёзками, мало чем отличалась от сотен и тысяч себе подобных полянок. Разве только тем, что нынче её избрали в качестве арены Свет и Тьма. Точнее, их, мягко говоря, не самые последние представители.
Благана, не скрываясь, стояла на восточной кромке овальной луговины и, слегка оперевшись на свой, довольно хлипкий с виду посох из орешника, казалось, безмятежно рассматривала берёзовую рощицу напротив. Облачена старая ведунья была в свой любимый светло-серый сарафанчик, разве что пуще обычного испещрённый различными древними рунами и защитными заклинаниями. Рядом, у её ног валялся пустой округлый пузырёк из-под магического зелья, совсем недавно за один подход осушённый пожилой целительницей до дна.
— Ну чего, заждалась нас? — ядовито проскрипели с северной окраины пролеска знакомым гортанным голосом. На поляну ступила Урсула, тут же не преминувшая сначала злобно захихикать, потом завыть, а после и разреветься горючими слезами.
— Тебе чавось, старая, так жить надоело, что решила отдаться нам на растерзание? Аль силы удесятерились? Или может, мозг уменьшился от разномастных грибочков, коими ты, я точно ведаю, злоупотребляешь? — вместо приветствия пророкотал вышедший с южной стороны на лужок Асмар, не обращая при этом никакого внимания на очередной приступ иберийской ведьмы. Быстро ощупав поляну пытливым взором и не обнаружив ничего интересного, северный отшельник затем пристально впился взглядом во всё так же невозмутимо замершую Благану. — Чую я подвох во всей этой мутной истории, да покамест не могу сообразить, в чём он заключается… — своя пустая бутылочка, ещё несколько минут назад наполненная магическим зельем, была небрежно отброшена тёмным колдуном в близлежащие кусты.
— Да просто наша не в меру самонадеянная ворона возомнила из себя невесть кого!.. — пакостно загоготала пришедшая в себя Урсула и тут же до дна осушила свою колбу с магическим варевом. После чего умалишённая колдунья утробно рыгнула на всю полянку и довольно продолжила: — Но сейчас мы тебе пёрышки-то выщиплем, курица драная! — под конец своей короткой насмешливо-мстительной речи иберийская ведьма, не удержавшись, противно взвизгнула.
— Безбожно совру, ежели скажу, что рада вас снова лицезреть, душегубцы. Тем более сразу обоих, — Благана криво улыбнулась уголками губ. — Но раз уж случилась такая досадность, то… ты прав, Асмар! Подвох имеется. Точнее, зовут его чутка иначе…
— И чаво ты не счастлива при виде этих упырей, пичужка моя? — раздался зычный мужской голос из рощицы, раскинувшейся напротив Благаны, то бишь с запада. — Сейчас быстренько распылим их сквернявые телеса по ветру, а опосля пойдём в укромное местечко, побалакаем! За чаркой-другой берёзового нектара поведаешь, что в мире за последние полсотни лет изменилось… Аль мне ты тоже не рада, ненаглядница?
— Ерунды не мели, старый пень! — желчно фыркнула Благана. — И булки не расслабляй раньше времени; за крайние пятьдесят годков, что ты дрых беззаботным сном младенца, ента сладкая парочка сильно прибавила в своём тёмном колдовстве!.. Ты же вообще сюда без склянки магической заявился, дурень! Прошли времена, когда пред тобой на раз-два все на карачки плюхались. Эх, прошли…
— Не может быть!.. — перебив скорбно-ёрнические причитания Благаны, в унисон поражённо просипели Урсула с Асмаром, ошарашенно уставившись на высокого, сухощавого, полностью седовласого старца в сером балахоне, вышедшего только что на прогалину. В руках у него был крепкий дубовый посох с искусно вырезанной головой рыси в качестве набалдашника.
— Сам Солнцеликий Белотур! — запинаясь, оторопело промямлил северный отшельник. — Легендарный светлый волхв!..
— Угу!.. — крякнула не на шутку встревоженная Урсула. — А ещё он учитель нашей каркуши… Похоже, Благана разыскала-таки своего наставника, склонившего в своё время её к Свету!
— Что, пиявки, соскучились? — волевое, изборождённое благородными морщинами, с правильными чертами лицо знаменитого в узких кругах волшебника скривилось в снисходительной усмешке. — Всё безобразничаете? Так ента зря! Сейчас отругаю, а затем накажу! А может, и в обратной последовательности действовать буду… ещё покамест не определился, хе-хе!
На несколько секунд на поляне наступила зловещая тишина. Даже беспутный ветер и тот стих, словно испугавшись намечающегося знакового магического противостояния.
Два волшебника и две колдуньи, расположившиеся на окраинах прогалины по сторонам света, буравили друг друга колючими взорами, полными как минимум неприязни, а как максимум — ненависти. На востоке стояла Благана, на севере Урсула. На южной же и западной сторонах застыли Асмар и прибывший последним Белотур.
— Асмар, засо́ня волхв и взаправду без волшебного зелья сюды пожаловал! В таком случае вы на равных! — внезапно прерывая повисшее в воздухе напряжённое молчание, с несказанным облегчением громко пропищала Урсула. — Урой же его! Пурагелис за скальп Белотура даст тебе всё, что пожелаешь!
— Ты зря заявился сюда, старик! — голова волка на набалдашнике посоха северного отшельника тут же яростно сверкнула двумя рубиновыми глазками. Точь-в-точь как и сами очи хозяина жезла. Асмар решил действовать. — Но пожалеть ты об этом успеешь лишь мимолётом!..
— Да неужели? — Солнцеликий саркастически усмехнулся. — Гляжу, у щенка прорезались клыки…
— И ещё какие! — с этими словами Асмар, что-то пробормотав себе под нос, воздел руки с посохом к небу, и в тот же миг из враз потемневшей тучки в Белотура ударила самая настоящая зигзагообразная молния. Но за долю секунды до этого светлый волхв, проявив удивительную для своего возраста прыть и гибкость, сиганул сальто назад сажени на три, как показалось, чудом избежав неминуемой смерти. Там, где Солнцеликий стоял за мгновение до этого, дымил жжёной травой дотла выгоревший пятачок земли метра полтора диаметром, не меньше.
Но подивиться прыти старого волхва, по крайней мере вслух, никто так и не успел, ибо, как оказалось, первый огненный сгусток был всего лишь разминкой; следом за оным грозовые разряды принялись один за другим стремительно падать с потемневшего небосклона, точечно пытаясь при этом накрыть седого мага. Но тому каждый раз непостижимым образом удавалось, залихватски петляя и отпрыгивая, избегать прямого попадания смертоносных молний. Вот уже добрая половина прогалины была в обожжённых неровных кругах, и Асмар, слегка выдохнувшись, остановил сжирающую слишком много сил, вызванную им мощную огнистую зарницу, после чего направил свой жезл в Белотура и полоснул по нему убийственным оранжевым лучом. Светлый волшебник посохом отбил магическую плюху в землю, а затем правой ладонью резко мотнул по воздуху в сторону северного колдуна, словно отвешивая оппоненту невидимую оплеуху. Асмар тут же как подкошенный рухнул наземь. Как будто бы ему действительно прилетела в голову чья-то незримая обычному взору могучая телесная длань.
— Ты взаправду решил, убогий прислужник Ахримана, что, нахлебавшись какой-то ослиной мочи, сможешь меня одолеть? — Белотур с поистине детским любопытством вытаращился на судорожно, с видимым трудом глотающего воздух тёмного чародея, у коего от магической затрещины Солнцеликого точно кость застряла в горле. — Несколько самонадеянно, не находишь?
Асмар не без труда поднялся, а потом, яростно воззрившись на стоящего перед ним всего в десятке шагов Белотура, зло гаркнул:
— Не спорю, ты по-прежнему дивно искусен в своей волшбе, старый кудесник! Сноровку с годами не растерял. Ну так ента и немудрено: я под стол ещё пешком ходил, а про тебя уже слыхивал! Но как насчёт того, чтоб разобраться по старинке? Кишка не тонка у тебя, дедуля? Наши сущности вполне сопоставимы по силе, чтобы сойтись в древнейшем поединке ипостасей! Да-да, я бросаю вызов самому твоему естеству! Давай позыркаем, насколько ты хорош в своём первозданном облике!
С этими словами Асмар завертелся малым вихрем по поляне, через несколько секунд обратившись в огромного чёрного волка.
Одновременно с этим похоже закружил снежным бураном и Белотур, смело согласившийся на явно неравную дуэль с куда как более молодым и мощным противником. Через пару мгновений Солнцеликий обратился в свою вторую ипостась, а именно в крупного самца рыси дымчатого окраса.
«Ента было благородно… Но очень глупо, учитель! Зачем⁈ Мозги высохли от долгой спячки? Прям какая-то юношеская безрассудная самоуверенность с твоей стороны!.. Ведь Асмар отнюдь не тот несмышлёный щеночек, коим ты знавал его ранее! Нынче он в расцвете сил, а вот ты, наставитель, отнюдь не помолодел за прожитые года…» — успела тоскливо подумать про себя Благана. Предчувствие надвигающейся беды ударило по ней морской волной, заставив вздрогнуть и покачнуться на месте.
А тем временем, не медля ни секунды, два диких зверя, яростно рыча, сцепились в смертельной схватке. Вторая сущность северного отшельника, огромный чёрный волк был очень крупным зверем весом под сотню килограмм. Противостоявшая ему здоровенная поджарая рысь также отличалась внушительнейшими для своего вида размерами и в холке по высоте практически не уступала грозному противнику, но всё же весила вдвое меньше матёрого волчары. Ибо была куда как менее массивная, значительно проигрывая в толщине кости маститому оппоненту. А соответственно, и в животной мощи. Зато рысь заметно превосходила волка в ловкости, скорости и прыгучести.
Вообще, схожие схватки среди обычных представителей обоих видов, имеющих один ареал обитания и на протяжении тысячелетий конкурирующих между собой за добычу в лесу, случаются в природе с завидной регулярностью. И надо заметить, проходят с переменным успехом, ибо многое зависит в каждом конкретном бою от силы, возраста, опыта, а также удачи (куда ж без неё) непримиримых соперников, не пожелавших разминуться на узкой лесной тропинке. Одно ясно точно: сему противостоянию конца не видать. Рысь и волк, это ведь как кошка с собакой. Ужиться, конечно, можно. Но очень сложно.
В данном же поединке, как правильно заметила Благана, возраст был отнюдь не на стороне естества Белотура, утратившего с годами былую резвость, прыть и вёрткость. Чем Асмар в полной мере и воспользовался.
Чёрный волк с яростным рыком налетел на не успевшую (или, скорее, не пожелавшую, как показалось со стороны Благане с Урсулой) увернуться пепельно-серую рысь, и два диких зверя покатились кубарем по густой траве, насмерть сцепившись в ожесточённой сшибке. Клочки окровавленной шерсти, куски вырванного мяса, визг, рычание и свирепое клацанье челюстей — всё смешалось в этой неистовой битве; два свирепых хищника самозабвенно раздирали друг друга на мясные лоскутики. Но долго продолжаться сия завораживающая глаз заруба не могла; лесной разбойник был мощнее, сильнее и тяжелее. Потому и смог в конце концов повалить на спину дымчатого кота, затем своими страшными саблевидными клыками впившись тому в глотку.
Одного только не учёл уже внутренне возликовавший Асмар — насколько опасны бывают представители семейства кошачьих, когда лежат перед тобой на лопатках в смертельной агонии. Дымчатая рысь на последнем издыхании, выпустив из всех четырёх лап свои длинные и острые как бритва когти, принялась исступлённо полосовать ими по незащищённому брюху нависшего над ней лютого врага. Но вот чёрный волк, в пылу схватки не обращая внимания на получаемые ужасные ранения, окончательно сомкнул могучие челюсти, заставив ипостась Белотура, а соответственно, и самого светлого волхва, пару-другую раз ещё судорожно дёрнув лапами, затихнуть навсегда.
«Благородно… но очень глупо», — как тут не вспомнить слова Благаны, которые как нельзя лучше характеризуют причину гибели именитого волшебника.
Чёрный волк же, несколько секунд покружив тёмным смерчем, оборотился назад в человека и тут же, торжествующе вскинув руки к небу, с щенячьим восторгом завопил: — Победа! Я убил самого Солнцеликого!
Затем Асмар вдруг добро харкнул кровью и, жутко захрипев, ошарашенно уставился вниз, после чего судорожно принялся запихивать свои вываливающиеся внутренности обратно, внутрь знатно иссечённого рысьими когтями пуза. Но всё было бесполезно, старушка смерть уже занесла косу над северным отшельником, раны на брюхе у него оказались страшные. Тогда Асмар развернулся к Урсуле, рухнул на колени и, протянув к ней окровавленные длани, умоляюще прошептал: — Спаси меня! Век должен буду!..
В тот же миг два фиолетовых шаровидных сгустка размером с женский кулачок, выпущенные один за другим из посоха иберийской ведьмы, практически одновременно влетели в ошарашенную физиономию и сердце тёмного чародея, проделав знатные дымящиеся отверстия в голове да тулове соратника по Роковой Длани. Асмар даже охнуть не успел, лишь молча завалился навзничь. Вместо лица у него теперь красовался сквозной обугленный овал. Такой же, как и в груди. Недолго прожил северный отшельник после убийства Белотура. Ох, недолго!
— Ты забыл промямлить «пожалуйста», щеночек!.. — едко крякнула сумасшедшая колдунья. — А вообще, зачем мне ента? Ишь, чавось удумал: спасать ещё его! Да я лучше напущу завесу туманную в зеркале бытия да под шумок присвою себе одной лавры победительницы в ентой магической сече! Дело осталось за малым, — Урсула со злобной гримасой развернулась к Благане. — Выщипать одной вредной каркуше все пёрышки! Чем я сейчас с превеликим удовольствием и займусь!
— Гляди, чтоб от натуги на нужник не прикипело в самый ответственный момент, — презрительно бросила старая знахарка в ответ, после чего в сердцах воскликнула: — Нет, ну что за люди, а⁈ Своих же предают да убивают! Тьфу, мерзость какая! А потом ещё поражаются тому, что я выбрала Свет, а не Тьму!
— Заткнись, галка облезлая! — брызжа слюной, зловеще прошипела Урсула, а затем резко взмахнула посохом, отправив в противницу целый веер точно таких же огненных шаров фиалкового цвета, парочкой которых минуту назад сгубила Асмара. Но размашистая колдовская атака не стала неожиданностью для изготовившейся к поединку Благаны. Махонькая старушка, которая, по мнению большинства недалёких ротозеев, видевших её лишь издалека, и передвигаться-то без своей хлипкой тросточки не могла, на удивление резво закрутила орешниковой палкой, без особых проблем отбивая обрушившийся на неё смертельный поток искристых сгустков.
Урсула же останавливаться и не думала, дюжину за дюжиной отправляя в давнюю противницу очередные фиолетовые заряды. Но к несказанному огорчению иберийской ведьмы, Благана сумела отразить все её магические удары. Тогда умалишённая приспешница Ахримана, торопливо прошелестев древнее заклинание, требовательно ткнула навершием посоха в соперницу, что-то глухо прогорланив на одном из мёртвых языков. Под Благаной задрожали недра, а затем, повинуясь забытому заклятью, почва вдруг стала предательски болотистой, принявшись засасывать, словно трясина, пожилую целительницу.
Но этого Урсуле показалось мало; решение добить застрявшую уже по колено в чернозёме неприятельницу было принято мгновенно. Вскинув вверх крючковатые ссохшиеся руки, лишь отдалённо походившие на человеческие, придворная чародейка Кулхидора снова прошамкала на мёртвом наречии страшные словеса. И спустя секунду прямо перед обездвиженной Благаной соткался из пыли, земли, песка и травы здоровенный рдяный молот высотой не менее четырёх метров и весом под две сотни пудов, способный прихлопнуть кого угодно из ныне живущих.
Светлая волшебница успела соткать вокруг себя защитный купол, и грозная колотушка Урсулы, с невероятной силой жахнув по магическому щиту Благаны, пробить его не смогла. Зато, словно гвоздь, с головой вогнала старую целительницу в образовавшееся под ней болото. Багряная кувалда, сделав своё пакостное дело, стала более не нужна и после нервного чиха тёмной хозяйки распалась на мириады янтарных искорок. Урсула же, кое-как отдышавшись, ибо столь мощная магия забирает немало сил, не мигая, с подозрением уставилась на расходящиеся по болотистой тине круги.
Иберийская ведьма, выждав мгновение-другое, с лёгким сомнением шмыгнула крючковатым носом и проскрипела:
— Всё, что ль? Зажмурилась козявка? Похоже, не так уж оказалось и хлопотно общипать сороку, как я прежде кумекала!..
В этот миг из-под землицы в том месте, где утопла Благана, раздался протяжный гул, словно к поверхности приближалось нечто вроде бурного потока. И вот вскоре из глубины болота ударил сильный гейзер, на котором старую знахарку выбросило ввысь.
Урсула, остолбенело вытаращив глаза, от неожиданности малость замешкалась, как в замедленной съёмке, потрясённо наблюдая за выкинутой на поверхность Благаной. Которая ухитрилась в полёте жахнуть из посоха по неприятельнице тремя лиловыми разрядами.
Пришедшая в себя иберийская чародейка не без труда отразила в землю все три магические плюхи, но следом её тут же окутало внезапно налетевшее ослепляющее облачко, а после накрыло крепкой магической сеткой, мгновением ранее сотканной Благаной из солнечных лучиков. Попавшаяся в волшебную ловушку Урсула, яростно бранясь на родном наречии, принялась неистово извиваться, тем самым затягивая на себе солнечные путы ещё сильнее. В конце концов липкая колдовская паутинка спеленала беснующуюся ведьму, словно кокон, не позволяя иберийке ни вздохнуть, ни пукнуть. Но вот по указке Благаны ведовская сеть со своей пленницей взмыла к небесам, а затем, чуть зависнув на высоте метров под семьдесят, резко рухнула вниз, с характерным шлепком добро шмякнувшись наземь.
На поляне настала мёртвая тишина. Правда, секунд на десять, не более.
— Кажись, мне пора того… отчаливать… — невнятно раздалось из перекорёженных уст рухнувшей с неба любимицы Эдиза. Сильно повреждённое от страшного удара о землю, изломанное тулово древней колдуньи неестественно шевельнулось, а потом с болезненным стоном приподнялось на вывернутых локтях. Выплюнув осколки последних зубов из окровавленного рта себе на грудь, явно огорошенная Урсула, непонятно как выжившая после такого чудовищного падения, сначала хрипато загоготала, затем взвыла, а под конец привычно рассопливилась. Далее она, меланхолично прошамкав себе по нос заклятие оборотня, обернулась зелёной мухой и, находясь в явной прострации, пьяным зигзагом попыталась улететь прочь из пролеска. Но, как оказалось, не тут-то было. Приземлившаяся ранее на сухую почву Благана мгновенно закатила глаза да свистнула резким призывным звуком; и в тот же миг салатовую навозницу накрыла внушительная крылатая тень; на зов пожилой целительницы из ближайших кустистых зарослей стрелой метнулась таившаяся там всё это время крупная серая ворона, на лету враз перекусившая крепким клювом зловредное насекомое пополам.
— Ента тебе за сороку! — Благана, тяжело дыша, смотрела, как две половинки ненавистной мошки, медленно кружа, падают на один из выжженных Асмаром пятачков. Затем пожилая знахарка подошла и, не медля ни мгновения, наступила босой пяткой на остатки навозницы. — Ух, не зря я денно и нощно тренировала молниеносное перевоплощение и, соответственно, такое же шустрое вселение в пернатую тушку… Сгодилось, да ещё как! — сумрачно буркнула старая целительница, после чего, словно не чувствуя боли от ещё дымящегося чернозёма, тщательно втоптала мёртвую муху в пепелище, в буквальном смысле растерев в пыль давнюю соперницу.
После Благана на негнущихся ногах подошла к растерзанному туловищу дымчатой рыси и в бессилии рухнула перед ним на колени, зарыдав горючими слезами от невосполнимой утраты.
Наконец, бессвязно бормоча: — Сердечко и мозг практически не задеты… Я могу попробовать тебя воскресить, учитель, — Благана положила обе руки на тело павшего Белотура. И тут же её морщинистые длани кольнуло, словно ледяной иглой, а затем строгий голос Солнцеликого гулким эхом сурово прозвучал в голове у седой ворожеи:
— Даже не вздумай пробовать, негодница! Ибо в таком случае неминуемо шагнёшь на тёмную сторону! Некромантия, енто не для нас! А я знал, на что шёл! И ведал, что не вернусь с этой поляны! Всё случилось, как и было запланировано: ты победила, а я подмогнул чем мог! Ну а зачем пошёл на столь глупый и отчаянный шаг, то бишь принял вызов на поединок ипостасей, дык усё просто: засиделся я на этом свете, врединка моя! — голос Белотура смягчился и стал тихим и ласковым. — Боги мне намекали неоднократно, что, мол, хорош землицу топтать, сколько веков уж здравствуешь… Время пришло: пора бы и на покой, ведь люди не бессмертны! За многочисленные грехи покаяться, душу почистить да спустя отведённый срок снова перевоплотиться в телесную оболочку!.. Так что не горюй по мне, прекрасница, я уже в лучшем мире. Где нет войн, дрязг, предательства и, конечно, Тьмы. А ты будь крайне осторожна: Пурагелис остался один, и он самый опасный из них всех. Глава Роковой Длани явно в дикой ярости пребывает и выкинуть может что угодно. Полагаю, впрочем, ты не хуже меня об ентом осведомлена… Сегодня же в ночь слушай своё сердце, в сновидении явится тебе Небожитель. Выполни всё точь-в-точь как он велит. А теперь прощай, веснушка моя! До встречи в дивных небесных садах! Все мы, выбравшие Свет, там будем, рано или поздно.
Прощальное послание Белотура с каждым словом становилось всё тише и тише, словно Солнцеликий постепенно отдалялся от своей ученицы. В конце концов глас светлого волхва совсем прервался, рассеявшись в небесах, будто призрачная туманная дымка под утренними весенними лучиками.
Благана поднялась с колен и, утерев слёзы, на мгновение задержала взгляд на павшем соратнике, явно бывшем ей в прошедшей жизни куда больше, чем просто другом. Затем седая ведунья дважды звонко щёлкнула пальцами, еле слышно при этом, нараспев произнеся короткое, но ёмкое заклинание. Голубое пламя тут же объяло окровавленное туловище погибшей в поединке рыси. Благана ещё немного постояла над быстро сгоревшими дотла мощами Белотура, тем самым отдав наставнику дань памяти, а после вызвала лёгкий ветерочек, развеявший прах Солнцеликого по лужайке.
Следом сухопарая волшебница точно так же спалила и тело Асмара, правда, «позабыв» при этом отдать тому дань уважения.
— Не заслужил! — ворчливо фыркнула Благана. — Учитель в магической дуэли тебя уделал на раз-два, даже без своего зелья! Ну а вызвать более старого на поединок сущностей, много ума и смелости не надо! Бессовестный поступок! Тьфу на тебя!
С этими словами Благана оглянулась, внимательно обежала луговину пытливым взором, а затем трижды взмахнула посохом в облака, спустя несколько секунд вызвав сильный дождь, шустро погасивший все задымления и угольки в пролеске, оставшиеся после битвы магов. Далее пожилая знахарка практически мгновенно, как выучилась, обернулась вороной и не спеша полетела в сторону Первой заставы. Про растёртую ею в труху зелёную навозницу, канувшую в небытие, Благана и вовсе уже не вспоминала.
