— Здравия, дружище! Как тебе удалось выбраться за стены? И чегось ты такой промокший? Ну и аромат, конечно, от тебя!.. Что за дерьмовый запашок с собой приволок? — Ратибор приветственно кивнул неожиданному гостю, одновременно с удивлением на него уставившись. Было уже за полдень, и яркое оранжевое солнце нещадно поливало раскалёнными лучиками ослямбские угодья, когда старого знакомого «рыжего медведя» по невольничьим застенкам, вифирийца Лазара привели к владыке Мирграда. Тот пришёл к военному лагерю русичей открыто, подняв руки ладонями вверх, тем самым показывая, что недобрых намерений не имеет.
Сразу после того как Лазара заприметили и схватили расставленные по периметру караульные, главный по нужникам в Нурязиме твёрдо попросил немедленно сопроводить его к Ратибору, безапелляционно заявив, что он — старый друг чемпиона Кузгара, вдобавок владеющий важными сведениями. Для пущей убедительности чернобородый вифириец пригрозил русым дружинникам известным ему самому не понаслышке крутым норовом огневолосого варвара, коли их атаман прознает, что столь дорогого, желанного гостя не привели в шатёр главнокомандующего сразу же после того, как пленили. Данная угроза возымела своё действие; смельчаков, желающих прогневать Ратибора, среди ватажников не нашлось. Оттого и был без промедления доставлен чудаковатый пленник под голубые очи правителя Мирградского княжества.
— Здравствуй, Ратибор! — не скрывая волнения, отрывисто просопел сухопарый Лазар, в волосах которого за прошедшие два года с момента последней встречи с рыжегривым богатырём появились первые седые волоски. И это несмотря на то, что вифирийцу ещё не стукнуло и сорока лет. — Ты вернулся, как обещал!.. И осадил Златой град! Просто обалдеть!.. Я уж и не чаял!..
— Я привык слово своё держать. Уж кумекал, ты-то ента понял, — укоризненно нахмурившись, проворчал «рыжий медведь». — Ну да ладно, не будем заниматься переливанием из пустого в порожнее. Проходи, присаживайся. Чувствуй себя так же, как чувствую себя я на этой проклятой земле, то бишь как в заднице у Ахримана.
Ратибор принимал старого знакомого под обычным навесом из парусины, не особо отличавшимся от десятков тысяч себе подобных, раскинувшихся в отдалении от Нурязима. Лишь высоко реющий рядом со входом в простенькое жилище стяг со слабо развевающимся на несильном ветру искусно выполненным шёлковым, прошитым серебряными нитями полотнищем, изображающим морду бурого медведя, сжимающего в зубах за рукоять секиру, указывал на то, что данный тент принадлежит правителю Мирграда. Ну и также замершие по углам навеса четверо широкоплечих ватажников непрозрачно намекали, кто хозяин сего неказистого пристанища. Ратибору охрана была не нужна, о чём он с презрительной усмешкой не раз уже заявлял. Но положена по чину, статусу и этикету, о чём горячему товарищу беспрестанно гундосил Емельян, в конце концов, своего добившийся; «рыжий медведь» с большой неохотой, но всё-таки согласился с приводимыми веснушчатым приятелем весьма здравыми аргументами, пусть недовольно, но позволив-таки выставить по периметру своего временного пристанища верных дружинников.
— Ты на вопросец-то мой ответишь, доходяга? Каким образом тутова очутился? Только не гутарь, что сиганул кузнечиком через воротную туру! И что всё-таки за вонь от тебя исходит⁈ Неужель выскользнул наружу через…
— Сливной канал. Ага, через один из тех самых срамных желобов, по которым бегут за стену сточные воды нурязимских нечистот, — Лазар грустно улыбнулся. — Так что, пожалуй, я лучше постою. Ежели ты, конечно, не хочешь после меня топчан оттирать аль вообще выкидывать.
Ратибор, скривив рожу, принюхался, про себя не без облегчения отметив, что правильно сделал, не побежав жать руку старому знакомому, а уж тем более не став с ним брататься. Затем владыка Мирградского княжества взял с расположенного рядом столика жбанчик с родниковой водицей и добро из него отхлебнул, словно пытаясь таким образом смыть из памяти «прелестный» запашок столичной канализации. Не помогло.
— Чего, щуплик, по-другому наружу, а соответственно, и внутрь града проникнуть никак нельзя? — хмуро поинтересовался могучий великан, после инстинктивно отодвинувшись от дурно пахнущего гостя ещё дальше и случайно задев закачавшуюся от такого соприкосновения вешалку, стоящую у широкой княжеской лежанки. На этом, в принципе, аскетическое убранство навеса, под которым приютился Ратибор, и заканчивалось; примитивная, но добротная кровать, небольшой столик с кувшином воды, табурет да неказистая крючковатая стойка для одежды и полотенец — вот и всё, что вмещал в себя простецкий тент правителя Мирграда. Пожалуй, единственным существенным отличием от подавляющего большинства схожих, сварганенных на скорую руку построек, помимо, как уже упоминалось, реющего у входа стяга, были разбросанные под ногами ковры, позаимствованные по пути к столице в усадьбе одного из ослямбских вельмож. Но, вообще, огневолосый витязь считал какие-то чрезмерные удобства, а уж тем более вычурную роскошь совершенно лишней в военных походах. Много лет проведя в спартанских условиях, Ратибор не изменял себе и поныне, несмотря на княжеский чин. Чем, безусловно, вызывал ещё большее уважение у своих воинов, с которыми всё так же, как и прежде (то есть в те времена, когда был обычным бойцом), сиживал по вечерам у общего костра да с аппетитом наворачивал из одного котла.
— Не-а, — между тем отрицательно мотнул сальной гривой Лазар, с печальной улыбкой наблюдая за нехитрыми манипуляциями чемпиона Кузгара. — Да ещё и не каждый прошмыгнёт! Стоков несколько, но все они узкие! Я ещё вот проскальзываю, так как худой, словно щепка. Но вот ты, бугай, точно не пролезешь!
— Ещё чего не хватало! По ослиной клоаке елозить на брюхе! — Ратибор брезгливо поморщился. — Мы аскеров и так забодаем!.. Без ползания на локотках по их дерьмецу! — дюжий ратник с тенью сомнения воззрился на своего гостя. — Я бы тебе, конечно, предложил чего-нибудь пожрать и попить, да кумекаю, что для начала не помешало бы твои вонючие телеса отмыть, ибо под столь непередаваемые благоухания кусок мяса в горло не полезет. К ведунье не ходи!
— Ты совершенно прав, чемпион! — согласно кивнул высокородный вифириец, за два года своей, мягко говоря, не очень почётной работёнки к специфическому запашку до конца так и не привыкший. — Да и не голоден я, пожрал знатно перед вылазкой! Так что не переживай, что не срастается соблюсти элементарные правила гостеприимства. Лучше поведай, чем вы тут занимаетесь? Почти три седмицы назад ваша рать пришлёпала к Нурязиму, взяла его в плотное кольцо… И? Первые пару дней, насколько удалось подслушать, ещё были какие-то телодвижения. Вроде вам, как балакают, осы порушили притащенные с собой из Амарака катапульты, ну а далее тишина! Только денно и нощно какие-то непонятные приглушённые стуки да звуки топоров по округе разносятся; весь лес рядышком вырубили. Чего мастерите? Новые катапульты, что ль? Аль тараны с требушетами? Может, копья? Луки со стрелами? И почему первым делом не возводите наш огромный камнемёт? «Скорая погибель» мы его называем. Где, кстати, мои рукодельники, коих я по твоей просьбе прислал для его постройки? Я могу их видеть?
— Не можешь, — смурно проворчал Ратибор.
— А почему? — Лазар озадаченно заморгал.
— По кочану! — с раздражением рявкнул в рифму князь Мирграда. — Вытряхни ослиное дерьмо из своих забившихся лопушков; кажись, они у тебя знатно засорились, оттого и не уловили главного!..
— Ента чего же? — с подозрением пробубнил глава чистильщиков Нурязима. — Объясни нормально, не зубоскаль!
— Да не зубоскалю я! — Ратибор тяжело вздохнул. — Просто нема у нас более вашего вифирийского камнемёта. И умельцев твоих больше нет. Все зажмурились… Твои слухи слегка расплывчаты и неточны. Осы порушили нам не притащенные из Амарака катапульты, отнюдь нет. Усё куда хуже. Они поломали лишь одну-единственную… Зато самую здоровую, дальнобойную и ценную! Ну и таран с баллистами довеском.
На минуту под навесом военачальника настала практически гробовая тишина, нарушаемая только лёгкими дуновениями гуляющего по просторам тёплого ветерочка. Погодка стояла жаркая, то есть самая обычная и привычная для Ослямбской империи.
— Как⁈ — наконец огорошенно прошелестел Лазар. — Как ента случилось⁈
Ратибор, было присевший на табурет, поднялся и, выйдя из-под тента на холм, на котором и стоял его навес, угрюмо воззрился вдаль, на виднеющийся впереди, в двух верстах величавый Нурязим. Выполненная в большинстве своём из тёмно-жёлтого кирпича, столица шалмахов, прозванная в народе Золотым городом из-за строительного камня характерного цвета, поражала своими необъятными размерами.
Спустя секунду-другую темнокудрый гость поравнялся со старым знакомым и выжидательно на него покосился.
— Ослы нас ждали, — хмуро начал правитель Мирграда. — И отлично подготовились, разместив на своих широченных стенах высотой под пять саженей хренову тучу катапульт, баллист и… несколько ваших, как там ты баял, они называются? «Скорый Карачун», да… В общем, их самых. Уже собранных, прошу заметить! При всём этом ослямы неплохо замаскировали енти здоровенные камнемёты; издалека и не сказать было, что там на стенах за нагромождения из веток, листвы да папоротника виднеются. Зато мы об этом прекрасно расчухали, когда подвалили на расстояние прилёта. А шмякнуло по нам знатно, Перун раздери задницы тем, кто придумал енти чудовищные сооружения!..
— Без обид, — спустя секунду буркнул Ратибор понимающе икнувшему собеседнику, а после продолжил:
— Полагаю, куда присвистело нам, ты уже догадался. Прямо в яблочко. Только твои соплеменники приволокли нашу «Скорую Карачунку» да изготовились к её сбору, как по закону подлости, точнёхонько в ентот растреклятый пятачок и опустился из Златого города гранитный гостинец. Пудов этак на тысячу. Вместе с дождичком из камней. Накрыло всех: и мастеров с тягловыми лошадками, и, собственно, нашу единственную, с таким трудом притащенную из-за моря катапульту. Хорошо хоть, не собранную ещё, а то было бы вдвойне обидно.
Ратибор скривился так, будто проглотил что-то кислое, а затем принялся вещать далее:
— Моя ошибка. Причём не первая в тот день. Не предусмотрел я, что у них на стенах, как мы опосля прикинули, аж четыре «Скорых Карачуна» наготове нас поджидают. Между тем тогдась слишком близко наши войска подошли к Нурязиму. Ну оттудова не удержались и бахнули. Ещё пара залпов разнесла пято́к позаимствованных в Амараке баллист, а следующая прилетевшая глыба вспахала добрую грядку средь моей рати, угробив разом более семидесяти славных рыл. Ну а после того, как мы в страшной панике отступили на безопасное расстояние, побросав при этом всё, что можно и что нельзя, в том числе и свои замаранные исподники, аскеры в спокойном темпе прицельно развалили и сварганенный нами заранее таран.
— И таким образом ты остался без нашей осадной машины? — огорчённо пропищал Лазар.
— Именно, — Ратибор досадливо прищурился, а затем развернулся к старому знакомому и впился тому синими очами в глаза. — Ты знал, что они замыслили?
— Понятия не имел, друже! — смущённо пожал плечами высокородный вифириец. — Ведал лишь, что они чего-то мастерят громоздкое для обороны, но, признаться, особо в детали не вникал; не до того было. Из местных срамных катакомб, ставших мне чуть ли не вторым домом, свет белый, знаешь ли, порой целыми днями не видишь! Плюс всё держалось осами в строжайшем секрете. Да и у нас, как помнишь, своих забот хватает…
— Ну и как обстоят дела с вашей главной заботой, то бишь с восстанием? — сухо поинтересовался Ратибор.
— Всё хорошо, — Лазар удовлетворённо крякнул. — Нас уже больше трёх сотен! А ента сила, как ни крути! Я, собственно, и пришёл разузнать, что за заминка и не треба ли тебе наша помощь?
— А чем вы можете нам помочь? — с ёрнической усмешкой хмыкнул рыжекудрый витязь. — Разве что врата откроете!
— Не-е, на енто не рассчитывай, — Лазар скорчил недовольную мину. — Система отворения их очень заумная и муторная, представляющая собой несколько не самых лёгких этапов: потяни за то, затем за это, ну и опосля нажми туда-то да опусти аль подними то-то… Посему даже ежели мы сладим с полтинником вооружённых до зубов отборных гвардейцев Нурязима, круглосуточно дежурящих на воротной башне и у врат, то отворить мы их всё равно не сможем, ибо просто-напросто не умеем; мудрёный механизм открывания специально был более века назад придуман местными головастиками для того, чтоб те, кто не ведают его секретов, ничего не смогли с воротами поделать. Потому покумекай, чемпион: быть может, ты найдёшь задание, которое нам по плечу?.. И кстати, ты так и не ответил: что мастерите? — Лазар внимательно огляделся. — Вижу только осадные лестницы и ничего более.
— Их, родимых, и сколачиваем! В немыслимых количествах. Ну и пару таранов ещё собрали. На днях пойдём на штурм Нурязима. Со всех четырёх сторон света. На западном склоне, там, где скалы, конечно, проблематично будет протиснуться, но всё равно тоже можно с десяток-другой лестниц притулить. Ежели ударим одномоментно по всему периметру, Златой град не устоит. По крайней мере, я очень на ента надеюсь!
— Сколько у тебя воинов? — тихо спросил Лазар.
— Ежели считать с варягами и со всеми рабами, кто присоединился к нам с галер, в Амараке, а также по пути сюда, то уже под сто тысяч кочерыжек.
— И ты в этой безумной атаке ставишь на кон их жизни, — хмуро обронил высокородный аскер. — Всё или ничего…
— Победа или смерть, — поправил Ратибор своего собеседника. — Девиз моего княжества. С данным боевым кличем на устах я вырос. Ну а битвы не бывают без павших на поле брани. Ты же, ежели так радеешь о тех, кто вскорости сложит головы при этом штурме, вполне можешь подсобить да сохранить многим из них жизни.
— Помимо отворения врат? — встрепенулся с любопытством Лазар. — Ента каким же образом?
— Очень простым, — теперь уже Ратибор покосился на чернобородого вифирийца. — Уничтожьте четыре «Скорых Карачунки», что по-прежнему на стенах Нурязима находятся. А в идеале и все остальные катапульты с баллистами. Тогда мы сможем использовать притащенные из Амарака обычные, ещё целые камнемёты. Ну а вы тем самым спасёте много людей. В том числе беглых рабов, то бишь своих бывших собратьев по несчастью.
— И при этом загубим свои жизни. Так себе размен, прямо скажем… — горько хмыкнул Лазар. — Да и как ты вообще себе енто представляешь?
— Да молча! Изобретать ничего нового не треба, — недоумённо пожал плечами Ратибор, явно недовольный тем, что приходится разжёвывать тугодумному товарищу элементарные вещи. — Проберётесь ночью на стену, перережете зевающую охрану, а сами камнемёты обольёте горючей смесью и подожгёте, опосля сиганув кто куда. Вас триста рыл, сам же балаболил! Уж, поди, справитесь!
— Агась! А смесь енту горючую мы откель возьмём? Из воздуха?
— Мы вам выделим сколько надобно! — уверенно рыкнул дюжий ратник. — У меня чудодельцы из Змейграда тоже кое-что умеют. Например, горящую воду делать! Прота́щите к себе за стены в небольших бочонках через сливные каналы, что вполне реально!
— Ежели не успеем после унести ноги, ента верная мучительная погибель. С нас шкуры живьём сдерут…
— Слухай, сопливец, кончай ныть! Ты чего кумекаешь, тут прогулка, что ль, какая беззаботная намечается? Каждый здесь головой рискует! А ты сам помощь предложил! Ну а коли не готов подмогнуть, так и вали в зад, в свои сточные вонючие канавы да сиди там в безопасности, обтекай и жди, покамест я ентот златой нужник до основания не раскурочу! А я задуманное сотворю и без твоего хлипкого содействия!
Ратибор крутанулся на пятках и собрался уж было уйти, как его остановил оклик Лазара:
— Подожди!
— Ну? — резко кинул через плечо могучий исполин.
— Я помогу и сделаю, о чём ты просишь! Но у меня есть одно условие.
— Ну⁈ — ещё более зычно рявкнул «рыжий медведь».
— После того как ты захватишь Нурязим, вы уйдёте из Ивропии! То бишь вернётесь домой, никуда более не вторгаясь! — на одном вздохе выпалил высокородный вифириец, явно вспомнивший о предсказании маленькой слепой «девочки» Фейзы, жестоко убитой колдуном Зоривесом. Перед смертью седовласая прорицательница успела напророчить Лазару про гибель Западной цивилизации, начавшейся со вторжения в Ослямбию армии русичей, возглавляемой не кем иным, как тем самым огнекудрым варваром, что стоял сейчас рядом.
— С чего бы ента? — Ратибор, по отношению к себе страсть как не любивший подобного, не терпящего возражений тона, развернулся, при этом нехорошо прищурившись. Всё его естество сразу заартачилось. — Тебе на перстах перечислить, сколько стран участвовало в первом нападении на Мирград? Практически вся Ивропия!
— Ты не хуже меня ведаешь, чемпион, — как можно мягче произнёс Лазар, мгновенно осознавший: ставить столь категоричные ультиматумы «рыжему медведю» — путь в никуда, — что наши войска отправились на Русь не по своей воле! Это был приказ, ослушание которого грозило страшными последствиями любому из взбрыкнувших государств… В отличие от нынешних времён, заметь!
Лазар пытливо уставился на замолчавшего Ратибора и горячо продолжил:
— Нынче-то, когда Ослямбия слаба как никогда и не в силах покарать за непослушание, хоть один из вассалов отозвался на зов Эдиза? Правильно, нет, ибо любви к осам в Ивропии никто не питает! Зато абсолютно все мы чванливых шалмахов на дух не переносим и безмерно рады скинуть рабское ярмо с наших многострадальных шей!
Тощий вифириец погладил свою длинную бороду и тоскливо пробормотал:
— Тут, правда, у нас у самих знатная междоусобица опосля намечается. Имею в виду грызню между царствами Ивропии, после того как Ослямбия падёт. Земельные споры, дело такое… Можно не сомневаться: каждый из властителей возжелает отщипнуть от территории некогда самой могущественной империи по лакомому куску! Ну и попутно, за выяснением того, кому и сколько полагается от столь вкусного пирога, точно вспыхнет добрая свара, грозящая новой разрушительной войной внутри самого Запада. Нешуточный передел мира грядёт, но енто уже к нашему вопросу отношения не имеет… Не так ли?
— Так ли! — вяло огрызнулся Ратибор, в глубине души понимавший, что во многом Лазар прав.
— Ты же сам, великан, отпустил всех вассальных вояк по домам после того, как разбил нашу стотысячную орду, — хитро улыбнулся себе в бороду вифириец. — Значит, в чём-то ты со мной согласен, хоть и не признаёшься!
— Ента был жест доброй воли, — буркнул огневолосый исполин. — Мне было нужно, чтоб вассалы не откликнулись на зов ослиного императора. И таким способом я решил им показать, что мне треба не их головёнки, а Эдиза!
— Я успел тебя неплохо разузнать, топтыгин, посему могу утверждать со стопроцентной уверенностью, что ежели бы ты держал наших воинов за лютых ворогов вроде осов, то никогда бы не освободил их из плена! Если только из телесной оболочки да тудась, прямиком на небеса… Я не прав?
Ратибор несколько мгновений помедлил, а затем нехотя согласно кивнул:
— Прав. Ладно, плюгаш, хрен с тобой; отвалим мы до хаты после того, как захватим Нурязим, а я сверну башку Эдизу. В принципе, я сам так собирался изначально сделать…
— Обещаешь, что уйдёте? — карие глаза Лазара взволнованно блеснули.
— Угу, — могучий гигант утвердительно мотнул рыжей гривой. — Даю слово! Этого достаточно?
— Более чем, — довольно проронил высокородный вифириец. — Что ж, договор есть договор; вскорости на стенах Златого града знатно воспламенится! Осталось только определить день, когда надобно подпалить катапульты!
— Полагаю, в конце ентой седмицы будет в самый раз! — безапелляционно рявкнул Ратибор. — Так что готовьтесь: совсем скоро идём на штурм!..
