В столице Мирградского царства солнце уж клонилось к закату, и казалось, ничто не предвещало беды в этот безмятежный августовский вечерок, когда неожиданно на Дворцовой площади, аккурат перед княжеским замком завихрилась тёмно-сизая мгла, вскоре соткавшая прямо из воздуха крупный магический портал высотой как минимум в косую сажень. Из волшебной двери на булыжную мостовую Мирграда тут же шагнула рослая, укутанная с макушки до пят в чёрный плащ фигура, судя по худощавому, но крепкому телосложению, принадлежавшая взрослому мужчине. В правой руке незваный визитёр держал массивный посох из бука с навершием в виде чудаковатой медной головы, очень похожей, если судить по древним сказаниям, на башку мифического морского змея. Глаза украшавшей набалдашник жезла дивной твари жутко переливались всеми цветами радуги, словно пытаясь загипнотизировать каждого, кто осмелится встретиться с ними очами. Что, впрочем, было недалеко от истины.
Нежданным гостем оказался не кто иной, как сам Пурагелис, глава тайного общества тёмных волшебников, именуемого знающими людьми не иначе, как Роковой Дланью. Нынче он остался последним членом из её некогда очень сильного колдовского состава. И сей весьма печальный для Роковой Длани факт порядком разозлил верховного мага, сподвигнув на решительные ответные действия.
Пурагелис, меланхолично покумекав про себя: «Хорошо, что велел в своё время Урсуле, этой старой дуре, оставить магическую метку для портала перемещения недалече от здешнего дворца. Так и знал, что пригодится», — затем откинул с головы капюшон и недобро огляделся, с презрительным смешком взирая на испуганно умчавшихся прочь немногочисленных прохожих. После тёмный ведун уставился на внушительные ворота княжеского терема и, не медля ни секунды, пробормотал себе под нос краткое боевое заклинание да следом жахнул по входу в замок правителя Мирграда из посоха здоровенным лиловым сгустком, составлявшим в диаметре не меньше двух метров.
Огромный пылающий снаряд стремительно помчался по прямой и с громоподобным взрывом врезался в толстенные дворцовые створки. Раздавшийся оглушительный грохот принёс с собой поистине ужасающие разрушения. Окованные железом тяжеленные врата, словно внезапно налетевшим неистовым ураганом, вырвало с корнем и жутко перекорёжило. Вместе с близлежащими стенами да притулившейся рядом сторожкой с дворцовой охраной в количестве десяти рыл. Ватажники погибли мгновенно, даже не осознав перед смертью, откуда пришла столь скорая погибель.
Пурагелис же, не откладывая в долгий ящик, прошёл через образовавшуюся брешь на территорию замка и, с помощью магического посоха безжалостно выжигая огненным лучом на месте каждого слугу аль ратника, попавшегося ему на пути, неспешно пошлёпал в сам терем. Путь главы Роковой Длани лежал к княжеским покоям. Поднявшийся же переполох в резиденции владыки Мирграда мало его заботил; у могущественного колдуна имелась цель, к которой он планомерно двигался. И скорая смерть была уготована любому несчастливцу, кто посмеет преградить ему дорогу.
Всеобщая сумятица же в государевом тереме лишь нарастала; беспорядочно снующие туда-сюда дружинники с прислугой в подавляющем своём большинстве никак не могли понять, что происходит. Единственно ясно было, что княжескую обитель атаковали каким-то неведомым простому люду способом, но кто, как, откуда и сколько нападавших всего⁈ Эти сумбурные вопросы русичи задавали друг другу без продыху, но ответа на них не находилось, ведь крайне опасный незванец свидетелей после себя не оставлял. Гадания же на кофейной гуще только ещё больше усугубляли страшную неразбериху, царившую среди челяди да стражников.
Между тем поднявшийся уже на третий этаж Пурагелис, явно развлекаясь, всё так же продолжал на пути следования сжигать каждого встречного. Лишь дымящиеся мглистым дымком горстки пепла оставлял за собой кровожадный негодяй, уж давно сбившийся со счёта, сколько тысяч невинных душ он погубил за свою необычайно долгую для человека жизнь. Впрочем, являлся ли тёмный шаман до сих пор представителем людского рода? Верный слуга Ахримана уже и сам не был в этом уверен. Ибо с ростом его тёмного могущества одновременно утрачивались и обычно присущие людям черты да эмоции, в первую очередь положительные; Пурагелис уж запамятовал, когда в последний раз что-то чувствовал; холодный, не знающий жалости разум который век двигал верховным магом Роковой Длани. Только одна-единственная в мире барышня ещё изредка вызывала в нём какие-то полузабытые горьковатые воспоминания. И забегая чуть вперёд, стоит отметить, что сия вредная сударыня не преминула встать на пути у верного прислужника Ахримана.
Пока же никто толком так и не преградил дорогу Пурагелису, и тот, непринуждённо доковыляв до княжеской опочивальни, привычно-буднично превратил в пепел двух дружинников на входе, а затем отворил дверь и уверенно вошёл в спальные покои правящей Мирградом четы супругов.
— Кто вы такой? Что происходит⁈ — в тот же миг испуганно бросила Марфа замаячившему на пороге непрошеному посетителю. Жена Ратибора, бывшая в одной ночнушке, уж собиралась вскоре отправиться на боковую, но гулкий грохот разрушенных замковых ворот донёсся и до её кровати, мгновенно согнав лёгкую сонливость. Охрана у опочивальни мягко, но настойчиво попросила княгиню никуда не выходить, пока не выяснится, что произошло. И вот светлокудрая красавица, замерев в томительном неведении, похоже, дождалась-таки… Но вот чего или кого, она ещё толком не ведала, лишь инстинктивно почувствовав, что страшный муж в мглистом балахоне ей явно не друг. Потому Марфа поспешила позвать на помощь, взволнованно вскрикнув:
— Охрана! Доброгнев, Лудислав! Где вы⁈
— Тихо! — Пурагелис вскинул посох, и тут же радужное соцветие, яркими искорками вылетевшее из бездонных глаз морского змея, заставило белокурую прелестницу резко осечься и замереть на месте. — Вопросы тут задаю я!
Верховный маг подгрёб к застывшей, словно изваяние, супруге Ратибора и ещё несколько раз провёл перед её карими очами буковым жезлом, при этом бормоча себе под нос древнее заклинание. Наконец, заглянув в подёрнувшиеся серой дымкой прекрасные глаза княгини и убедившись, что гипноз подействовал, давно уж продавший душу владыке Тьмы колдун деловито уточнил:
— Ты ведь Марфа, жена рыжего медведя, не так ли?
— Да… — покорно произнесла княгиня, не в силах противостоять наложенным на неё сильнейшим магическим чарам.
— Хорошо, — довольно хрюкнул Пурагелис. — Ты пойдёшь со мной. А также твои детки. Все трое! Где, кстати, они?
— На этом же этаже, в соседнем крыле…
— Замечательно! — чёрный кудесник с удовлетворением потёр руки. — Сейчас мы до них дошлёпаем и возьмём с собой!..
В этот момент в коридоре раздалось хлопанье крыльев, а спустя секунду и торопливое приближающееся шарканье. И вот на пороге княжеской опочивальни возникла растрёпанная Благана, явно слышавшая последние слова мрачного ведуна.
— Тебе не достать княжеских детёнышей, Пур! — вместо приветствия решительно выпалила светлая волшебница. — Я успела их спрятать! А теперь отпусти государыню и убирайся прочь, мглистый холуй, покудова всю волосню тебе не спалила! И не только на башке!
— Мне и его жёнушки вполне хватит для задуманного, — проскрипел Пурагелис, после чего медленно развернулся и бесцветным взором обежал вставшую у него на пути ведунью.
— А ты знатно постарела с момента нашей крайней встречи, каркуша. Скукожилась вся, став похожей на высохшую на солнце мандариновую корку.
— Зато ты за столько лет ни капли не изменился; годков тридцать пять дала бы, не больше! — ёрнически проворковала Благана. — Может, тебе обличье безусого юнца на себя ещё напялить? Аль вообще младенца? Люльку я тебе, так уж и быть, сплету… из воробьиного дерьма да еловых иголок! Ну, чтоб с комфортом по ним своим нежным розовым задом елозил!
— Кхех, — сумрачно хмыкнул Пурагелис, затем уверенно двинувшись на пожилую целительницу и тем самым вынуждая её отступить из спальной комнаты в коридор. — А ты, смотрю, по характеру всё та же зубоскалка!
— В зеркало глянь! — едко бросила пожилая ведунья, осторожно пятясь от приближающегося старого знакомого, которого она явно боялась. — Сам-то не лучше!
— Ента всё в прошлом, — убеждённо проронил верховный маг Роковой Длани, таки выдавив Благану в коридор. — Давно воспарил я над мирской суетой. А уж над человеческими эмоциями и подавно!
— Да неужели⁈ — замершая метрах в семи-восьми от противника светлая волшебница не удержалась от очередного смешка. — А мне вот отлично помнятся кое-чьи крокодиловы слёзы… Когда я выбрала другого!
При этих словах смуглое лицо Пурагелиса потемнело; сам он едва заметно вздрогнул, а после ядовито прошипел:
— Ты зря решилась встать у меня на дороге, ворона дряхлая! Ибо ента верная смерть для любого!.. В том числе и для тебя! Учти, пощады не будет!
И в тот же миг могущественный колдун, буркнув себе под нос древние словеса боевого заклинания, запустил в Благану искристой молнией. Та успела соткать перед собой магический полупрозрачный щит, который успешно поглотил волшебную атаку, а после сама метнула в неприятеля рдяный сгусток, сильно напоминавший по своим очертаниям вороний клюв. Пурагелис ладонью играючи отбил в потолок ответный выпад, а затем вытянул перед собой руку с посохом. Жезл тут же подвергся невероятной трансформации, превратившись в огненный лук, полыхающий каким-то неестественным холодным пламенем фиолетово-оранжевого цвета.
Глава Роковой Длани, явно не ощущая никакого жара, соткал в воздухе три такие же огнистые стрелы, споро наложил их разом на багровую тетиву и, не целясь, выстрелил в сторону соперницы. Благана успешно отразила посохом одну из магических плюх, но другие два смертоносных пылающих жала промчались у неё над головой, развернулись в воздухе и тут же метнулись обратно, попытавшись поразить старую чародейку в спину. Вредной ведунье нужно было либо повернуться, чтобы отбить подлую атаку, тем самым вынужденно подставив незащищённый копчик противнику, либо немедленно придумать что-то ещё. Благана не рискнула настолько оголить тыл, предпочтя другой вариант; она мгновенно соткала вокруг себя магический купол, закрывающий её со всех сторон. Обе сверкающие стрелы с шипящим звуком расплющились о волшебную броню, после осыпавшись едва заметными щепотками золы. Много сил чародейских уходит на создание подобного защитного кокона, но выбор оказался невелик; седовласая целительница не могла себе позволить даже на секунду повернуться хребтом к столь опасному врагу, как замерший напротив незваный визитёр.
Пурагелис же, бывший явно более сильным магом, чем его давняя знакомая, брякнув себе в иссиня-чёрную бороду очередное заклинание, преобразовал огненный лук в пурпурное копьё, а затем, совершенно невозможным и неестественным для простого человека прыжком с места, одним махом преодолел разделявшее их с Благаной расстояние и вонзил остриё волшебной сулицы в магический куполообразный щит, могучим ударом пробивая его на уровне груди язвительной ворожеи.
Светлая чародейка, явно не ожидавшая такого скорого подвоха от своей, казалось бы, только-только возведённой крепкой защиты, за долю мгновения собралась и успела выпустить практически в упор из посоха в лицо противника две призрачные голубоватые птичьи лапы с вострыми когтями, материализовавшиеся прямо в воздухе перед физиономией Пурагелиса. Но ответный магический удар слегка запоздал, ибо мрачный колдун даже не подумал останавливаться, смачно всадив огненно-красный наконечник волшебного дрота прямо в сердце Благаны. Та охнула, закачалась, выронила свой посох и, схватившись за пронзившее грудь копьё, спустя пару секунд рухнула на спину.
— Зараза! — взвыл от нестерпимой боли Пурагелис, которому прощальные гостинцы пожилой знахарки за мгновение-другое успели вполне осязаемыми когтями знатно исполосовать угловатую мордаху. — Дрянь какая, а!
Верный слуга Ахримана поспешно сцапал обеими руками уродовавшие его трёхпалые вороньи лапки, после чего злобно сжал пальцы, на кончиках которых быстро загорелось по огоньку. Через несколько секунд стряхнув с ладоней образовавшуюся там сажу, Пурагелис осторожно потрогал свою обезображенную, окровавленную ряху, добро исполосованную птичьими когтями, а затем подошёл к поверженной сопернице и гневно прошипел:
— Я упрашивал тебя, Благана, встать со мной рядом и сообща править миром! Все зримые и незримые богатства, вся сокрушительная мощь тёмного властелина была бы у нас в руках! Как и дарованное им бессмертие! Но ты выбрала спесивца Белотура, а вместе с ним и светлую сторону! Ты хоть представляешь, какую незаживающую рану мне нанесла⁈ Большего потрясения я в жизни не испытывал! Как ты могла так поступить со мной, каркуша⁈ Я обещал тебе невообразимое благоденствие, кое ни до, ни после не предлагал никому! Но ты отказала мне!
С этими словами Пурагелис выдернул из сердца поверженной целительницы магическое копьё, коротким заклинанием превратил его обратно в посох, а потом с силой вогнал заострённый конец волшебного жезла в лоб Благаны, легко проломив той череп. Пожилая ворожея как будто тяжело вздохнула, а затем резко обмякла, успокоившись навсегда. На этом долгий жизненный путь светлой чародейки оказался прерван.
Верховный маг Роковой Длани же с неприкрытым злорадством присел над павшей противницей и поднёс к её груди ладонь, с явным удовольствием наблюдая, как спустя пару мгновений из раны в сердце с крайней неохотой вылетает голубоватый эфемерный сгусток размером со средней величины яблоко.
— Не сопротивляйся, бесполезно! — радостно прогундосил тёмный некромант после того, как лазуревая субстанция очень медленно, явно не по своей воле всосалась в хищно изогнутую длань заморского колдуна. — Вот видишь, как всё обернулось? Твоя бесценная душа таки стала моей! Навсегда! И стоило столько веков кочевряжиться, дура упрямая⁈ Всё равно ведь я добился своего: ты принадлежишь теперь мне!
Пурагелис закрыл глаза и громко хрюкнул, при этом с удовольствием ощущая, как его магическая мощь, впитавшая в себя львиную долю волшебной силы Благаны, в разы увеличилась. Небрежно щёлкнув пальцами, глава Роковой Длани тут же затянул на своём лице невидимой целебной нитью кровоточащие раны, оставленные птичьими коготками, а после поднялся и довольно пробормотал:
— Ента я очень удачно сюда заявился; на одну пику нанизал сразу двух зайчиков; сграбастал, кого треба, да довеском Благану убаюкал! Теперича, получается, у меня вообще противников не осталось!.. Ну, само собой, за исключением одного… Но рыжий медведь, слава рылу Ахримана, не маг, да и к тому же совсем скоро сдохнет, посему на его счёт особо волноваться не стоит. Хотя и расслабляться всё-таки раньше времени не след! Начатое дело нужно завершить согласно плану!
В этот миг раздавшийся со спины характерный свист брошенного копья прервал злобливые думы яростного приспешника Тьмы. Молниеносно развернувшись, Пурагелис отбил посохом в сторону кинутую в него лёгкую сулицу, а после требовательно выставил вперёд правую руку. Спустя мгновение неведомая сила могучими незримыми путами обездвижила, а затем притянула к тёмному волшебнику метнувшего копьё Бронислава.
Верный служка Ахримана схватил широкоплечего ратника за горло и без труда поднял в воздух так, что мыски тысячника лишь слегка касались толстого напольного ковра.
— Я бы мог прихлопнуть тебя, словно вошку, но, пожалуй, ты мне сгодишься. Передашь своему князю от меня послание: а именно то, что его горячо любимая жёнушка — теперь моя пленница! И коли он хочет снова её лицезреть, пущай плывёт на Чёрный континент! В одну моську, без сопровождения! Иначе будет жену по частям сшивать! Я — Пурагелис, верховный маг Роковой Длани, уяснил? И мы с Марфой будем с нетерпением ждать его в Кросмареке, столице Вельберии. Точнее, совсем недалече от неё, а именно в моём базальтовом замке! В общем, найдёт, коли мякиш во рту имеется! А покась, — Пурагелис пренебрежительно прислушался к топоту множества ног, раздавшихся на лестнице. Спешащие на помощь ватажники, наконец-то собравшиеся с мыслями, явно сообразили, куда нужно ломиться в первую очередь. — Я вас покидаю. Ибо за чем явился, то получил. И даже больше, ха-ха! Куда больше!
Тёмный маг отпустил Бронислава, бездвижным кулём рухнувшего на пол, а затем, перешагнув через главу дворцовой стражи, прошествовал в княжеские покои, где его всё так же безропотно ожидала загипнотизированная супруга Ратибора.
Короткое заклинание, и вот в опочивальне правителя, аккурат у изголовья широченной двухспальной кровати заклубился знакомый магический портал.
— Залазь! — тут же велел зачарованной красавице Пурагелис, при этом кивнув на волшебный проход. Та беспрекословно выполнила указание тёмного некроманта и шагнула в колдовскую дверь, спустя мгновение растворившись в клубящейся чёрной дымке. Через секунду за Марфой последовал и верный слуга Ахримана, безмерно довольный как собой, так и, собственно, сегодняшним, очень удачным деньком.
Ворвавшиеся же спустя миг в спальную дружинники лишь зазря запулили копьями по растаявшему в воздухе тёмному облачку; магический портал закрылся.
— Проклятье! Не уберёг!.. — между тем с трудом прохрипел лежащий на полу в коридоре Бронислав, к которому медленно, но верно начала возвращаться возможность двигаться и говорить. — Вот дерьмо-то, а!..
