— Давай следующие!.. — хрипато отдал приказ Ратибор, с довольным прищуром наблюдая за тем, как только что выпущенные снаряды из десятка камнемётов поразили Башню Страха, бывшую обитель Урсулы. Иглообразная тура выдержала уже не один червонец залпов, но всё ещё стояла. Хоть уже и очень неуверенно, значительно накренившись в сторону крепостной стены. — Ща пульнём ещё разик-другой, и енто демоническое строение рухнет, к бабке не ходи!
Время перевалило за полдень. Правитель Мирграда, час назад славно отобедавший нежной бараньей корейкой, нынче пребывал в благодушном настроении. Оттого и решил устроить себе давно задуманное им развлечение. Именно по его указанию на восточную окраину Нурязима, к тёмной магической башне прикатили катапульты, а также сволокли со всего города каменные статуи Ахримана, коими Ратибор со свойственной дюжему ратнику безапелляционностью велел заряжать притащенные осадные машины. Массивные изваяния тёмного властителя не очень хорошо подходили для метания, порой пролетая мимо цели, но это лишь ещё больше раззадоривало «рыжего медведя»; снаряды в виде изваяний свинорылого бога, понятное дело, чемпион Кузгара не жалел. Тем более что их, мягко говоря, немалое количество позволяло, как говорится, разгуляться с размахом; статуй Ахримана в столице Ослямбии было не счесть.
Нурязим пылал; третьи сутки пошли, как объединённое войско русичей взяло штурмом столицу Ослямбской империи, фактически поразив самую могущественную державу Запада точно в сердце. Убийство же Ратибором Эдиза с Геркантом в буквальном смысле обезглавило аскеров; оставшиеся без правителя и военачальника, шалмахи оказались предоставлены сами себе, что обернулось для страны невероятными потрясениями; чуть ли не каждый из городских посадников двух десятков более-менее крупных ослямбских селений либо объявил себя новым владыкой осов, либо вообще заявил об отделении, то бишь о выходе своей области из состава некогда непобедимой империи.
Построенная на лжи, тёмном колдовстве и багряных реках несокрушимая Ослямбия разваливалась буквально на глазах; бывшие вассалы стягивали к её границам свои войска, готовясь без промедления оттяпать от обширнейшей территории поверженного сюзерена лакомый кусок земельных угодий. Лишь одно обстоятельство сдерживало ещё совсем недавно лояльных данников, нынче почувствовавших запах крови, а именно огромная рать русичей. Столкнуться лоб в лоб с могучими русоволосыми варварами, в настоящее время безраздельно хозяйничающими на землях ослямов, не хотелось никому. Да и толком неясно было, куда после двинутся русичи; вернутся домой аль, войдя во вкус, зашагают дальше по Ивропии, продолжив сеять смерть и разрушение. Ратибор хоть и пообещал перед вторжением в Ослямбию заморским монархам, что при условии неоказания теми помощи аскерам не тронет их владения, но тутошние самодержцы были слишком осторожны, трусливы, а главное, бесчестны; для подавляющего большинства правителей Ивропии данное ими самими слово мало чего стоило. Потому и судили по себе знатно наловчившиеся на ходу «переобуваться» западные венценосцы; забрать назад своё обещание для них не составляло никакого труда.
В связи с вышесказанным остаётся лишь констатировать: Ивропия прогнила насквозь; и только карающая длань Ослямбской империи удерживала Запад от междоусобицы. До поры до времени…
Между тем столица Ослямбии третьи сутки подвергалась тотальному разграблению. Особенно усердствовали варяги, никогда в жизни не видевшие столь богатого города. От норманнов не сильно отставали и бывшие невольники; под страхом немедленного умерщвления, которым им решительно пригрозил Ратибор, получившие долгожданную свободу рабы, всласть порезвившись в первый день штурма, затем-таки прекратили вырезать мирное население под корень, также сосредоточившись на повальном грабеже да пьянстве. Ну и владыки русичей не остались, естественно, в стороне от раздербанивания столь лакомого пирога; деньги, злато и драгоценности текли полноводной рекой в загребущие ладошки падких на богатства князей. Что и говорить, невероятная добыча превзошла все их самые смелые ожидания; десятки гружённых награбленным добром обозов длиннющей вереницей потянулись назад, к южному побережью Тёмного моря, дабы после на галерах отбыть домой.
Тем часом к Ратибору, по-прежнему продолжавшему с азартом отдавать приказы расстреливать ахримановскими святынями тёмную башню, с каждым новым залпом всё пуще содрогающуюся, привели напросившегося на встречу Лазара.
— Здравствуй, князь! — с немыслимым трудом перекрывая грохот только что в очередной раз запуливших статуи камнемётов, прокричал в спину «рыжему медведю» высокородный вифириец. — Гляжу, развлекаешься?
— Есть такое, — вместо приветствия через плечо рыкнул могучий великан, заранее предчувствуя неприятный разговор. Он сразу догадался, по какому поводу пришлёпал старый знакомый, но поначалу вида не подал. — Чего тебе? Я уж кумекал, ты свалил отсюдова по-шустрому до хаты!
— Я чуть ли не главный зачинщик бунта, потому не могу бросить в самый ответственный момент своих соратников одних…
— А уж когда настало время долгожданного триумфа, то бишь пожинать плоды одержанной победы, а проще говоря — разбойничать, насильничать да грабить, так тем паче, да? — развернувшись, Ратибор с лёгкой насмешкой перебил начавшего было высокопарно вещать бывшего товарища по рабским кандалам.
— Имеем право!.. — тут же вспыхнул ставший вмиг пунцовым Лазар. — Сколько эти твари над нами издевались!..
— Всю ослямбскую аристократию, напыщенных сановников, богатых торгашей, жирных землевладельцев, а уж тем паче гадин работорговцев ваша умалишённая свора вырезала ещё в первый же день! — холодно обронил правитель Мирграда. — И я не вмешивался, вполне понимая ваши, бурлящие местью сердца! Но затем твои обезумевшие бунтовщики, сполна нанюхавшиеся дурманящей кровушки, без разбора принялись врываться куда попало, то есть даже в хибарки к беднейшим слоям населения Нурязима, сея и там насилие, разбой, бесчинства да прочие непотребные безобразия!
— Ты поэтому отдал приказ вчера вечером повесить шестерых моих сподвижников по восстанию? — Лазар, не мигая, смотрел на чемпиона Кузгара.
— Лично меня там не было, но данную кару за проявленное своеволие одобряю. Я ведь ранее велел по возможности не трогать простых горожан? Велел, — спокойно пояснил рыжебородый витязь. — Твои помешавшиеся на мести ротозеи знали об этом? Знали, и прекрасно! Но всё равно ослушались. За что и поплатились! Ежели не исполнять указания вышестоящих, то бардак мигом образуется! А мне только неповиновения не хватало!..
— Хорошо, допустим, допустим… А почему же ты тогда не покарал тех ратоборцев, кто разорвал на куски Ельваха, главного смотрителя Кузгара, а вместе с ним и полторы сотни его стражников? — язвительно полюбопытствовал черноволосый аскер. — Так-то, их покромсали уже наутро второго денька, и по идее, тугой петли заслужили все тамошние невольники!.. Или ента другое⁈
— Именно так! — громогласно рявкнул Ратибор. — Ты что, взаправду не видишь разницы⁈ Лысый пройдоха Ельвах и его ратники были не самыми погаными воинами и, не пожелав в добровольном порядке сложить оружие, пали в ожесточённой сече с теми, кого сами каждодневно отправляли на смерть! Невольных ристальщиков карать не за что: они по́том, сталью и пролитой кровью выгрызли себе свободу! Твои же, утратившие всякую человечность изверги занимались тем, что изощрённо издевались над местными безоружными бедняками, не оказывающими никакого сопротивления!.. А также над их женщинами и детьми!.. Младенцев к дверям гвоздями приколачивали! Чуешь различия в ситуации⁈ Да я бы лично твоих изуверов голыми лапами удавил, кабы Любомир с отрядом ватажников не успел на место злодеяния первым прикандыбать да тут же в гневе не вздёрнул умывшихся кровью виновников на ближайших кровлях!
— Я не разумею… Ты чавось, вздумал защищать шалмахов⁈ — изумлённо прошипел Лазар. — Уже запамятовал, сколько зла они причинили что тебе, что мне⁈
— Да ни враз не забыл! Память у меня отличная! — хмуро огрызнулся Ратибор. — Да только я не мясник!.. И с женщинами да детишками не воюю! И под корешок вырезать мирных трудяг не позволю, будь они хоть трижды ослятами!.. Всё, на этом тема закрыта! Я сказал! Ещё вопросы?
Лазар задумчиво уставился на яростно сверкнувшего очами дюжего ратника и спустя секунду-другую уже мягко поинтересовался:
— Что насчёт данного мне обещания? Оно в силе?
— Само собой, — презрительно фыркнул Ратибор. — Я слово своё держу! Не тронем мы ни твою ненаглядную Вифирию, ни кого более из стран Ивропии. Здесь закончим да отвалим на Русь. Обещаю. А теперича, ежели у тебя всё, ступай с миром, смугляш. Не вишь, занят я сильно, — могучий русич с прищуром покосился на накренившуюся иглообразную туру.
— Прощай, чемпион Кузгара, — негромко проронил Лазар. — Надеюсь, больше не свидимся.
— Енто взаимно, дохляк! — не преминул гаркнуть в ответ Ратибор. — Будь здоров, не кашляй! И вали уже на все четыре стороны!
— Заряжай! — привычно прорычал огневолосый исполин, а затем, проводив взглядом ушлёпавшего прочь Лазара, зычно пророкотал: — Пуляйте!
Десяток катапульт практически синхронно, с режущим ухо скрежетом распрямились, выдохнув из своего чрева по каменной статуе чёрного бога; неуклюже вращаясь по воздуху, массивные изваяния Архимана спустя несколько секунд угодили точно в цель, сотрясая магическую башню до основания. И вот, ощутимо задрожав, словно тоненький стебелёк на ветру, иглообразная тура Урсулы принялась заваливаться набок, прямо на восточную стену Нурязима, оглушая всю округу невообразимым грохотом.
— Е-ех! Ляпота! — довольно пробасил Ратибор, с нескрываемым удовлетворением наблюдая за поднявшимися над рухнувшей башней обширными клубами пыли. — Всё-таки мы свалили эту колдовскую обитель, рассадник зла и подлости!.. Ха! Молодцы́! — дюжий ратник одобрительно хлопнул по плечу ближайшего, подвернувшегося под тяжёлую руку витязя, от такого проявления эмоций своего владыки на ногах не устоявшего. Вместе с тем громогласный радостный рёв русичей возвестил о том, как они едины мыслями со своим князем.
Но вот раздавшийся позади Ратибора торопливый топот, а следом и периодическое знакомое чихание заставили правителя Мирграда обернуться; перед ним возник стрелой летевший к нему Емельян. Не на шутку встревоженное лицо его имело мертвенно-бледный оттенок, а в глазах стояли самые настоящие слёзы.
— Ты чегось, от пыли прослезился, писарчук? Аль оттого, что красное алгурийское винцо из погребков императора всё растащили до тебя? — попытался не к месту пошутить Ратибор, вдруг нутром почувствовав недоброе. — Что случилось, белобрысик?
— Беда, Ратиборушка!.. — отдышавшись, тяжело выдохнул Емельян. — Страшное письмишко с голубком прилетело из Мирграда!.. Ужасная весточка от Бронислава!
— Излагай! — резко бросил рыжеволосый гигант. — Не тяни кота за…
— Благану зажмурили! А также похитили государыню, то бишь Марфу, твою жену! — выпалил испуганно Емельян. — Ента сделал Пурагелис, верховный маг Роковой Длани! Каким-то колдовским способом оказался он перед твоим теремом, а затем с помощью тёмного чародейства развалил ворота, ворвался внутрь замка, поубивал там всех, а после отправил на тот свет и нашу знахарку, вставшую у него на пути! Ну а потом колдун прыгнул в какой-то клубящийся волшебный портал и был таков… вместе с твоей ненаглядной! Ещё пишут, будто он хотел и детишек твоих с собой забрать, да Благана успела их загодя спрятать в библиотеке… — Емельян вытер тыльной стороной ладони покатившуюся по щеке крупную слезинку и ошарашенно произнёс:
— Она погибла, Ратиборушка, ты представляешь⁈ Не могу поверить!.. Этот негодяй убил нашу вреднючку! Как же мы теперь без Благаны будем, Ратик?!.
Рыжебородый богатырь молчал. Нутро у него разом онемело; он моментально осознал, что так тоскливо всё это время щемило на сердце; пришло ясное понимание, про кого же из ворогов он запамятовал.
«Пурагелис, верховный маг Роковой Длани… Ну конечно же!.. Растудыть твою тудыть… — молнией пронеслось в голове „рыжего медведя“. — А ведь мой последний разговор с Благаной теперича становится куда как более осмысленным!.. Похоже, сварливая пичужка потому вернулась в Мирград, что предвидела такой шаг тёмного чародея! И прекрасно отдавала себе отчёт, что может не пережить их встречу! А я, дурак, Благане ещё до конца дней своих предложил куковать в дворцовой читальне!.. Теперь мне ясно, почему она столь печально отреагировала на енту фразу… Только сейчас понял! Светлая ведунья знала, что погибнет в противостоянии с Пурагелисом! И всё равно вышла супротив него на поединок… Ради спасения моей семьи! Вот дерьмо!..»
— Сопли утри! — спустя пару мгновений отрывисто бросил Емельяну мрачный, словно грозовые небеса, Ратибор, которого весть о смерти Благаны и похищении супруги потрясла до глубины души. — Что там ещё в послании⁈
— Ентот темнозадый злодей не прикончил Бронислава только потому, что велел ему передать тебе, что… кхе-кхе, — белокурый летописец закашлялся от очередных клубов пыли, поднявшихся от рухнувшей башни и накативших на них песчаной волной.
— Что передать⁈ — нетерпеливо рявкнул могучий великан. Глаза его горели неистовым синим пламенем.
— То, что ежели хочешь увидеть свою Марфу живой и невредимой, ты можешь найти его, ну то бишь этого недобитка Пурагелиса, на Чёрном континенте, а именно в егошнем базальтовом замке, который находится подле Кросмарека, столицы Вельберии!.. Сказал явиться одному! Ежели, конечно, не желаешь после собирать жену по кускам. Ратиборушка, не будучи прорицателем аль семи пядей во лбу, тем не менее с уверенной уверенностью заявляю тебе, что ента самая настоящая западня!..
— Засунь-ка ты себе свою уверенную уверенность в задницу! — зло прошелестел в сторону Емельяна спешно подошедший Мирослав, затем тревожно воззрившийся на рыжегривого приятеля. — Я в курсе, друже, что произошло, мне наш писарюга уже сообщил! И вот что я скажу тебе…
— Ладью мне! — перебивая друга, гаркнул Ратибор на пол-Нурязима. — И жратвы в дорогу!
— Я плыву с тобой, — закончил своё предложение Мирослав.
— Нет! — не терпящим возражения тоном гаркнул Ратибор. — Я отправляюсь за Внутреннее море один! Вы же сворачиваетесь и возвращаетесь домой, на Русь!
— Но Рат… — попробовал было возразить русый мечник.
— За главного в моё отсутствие будет… — снова оборвал на полуслове Мирослава огнегривый исполин, при этом обведя взглядом застывших в ожидании добрых сотни две русичей, только что стрелявших по его приказу из катапульт, — Емеля!
Тут же раздался потрясённый вздох. Русы ошарашенно переглянулись, попытавшись переварить услышанное.
— Да ты что, Ратиборушка!.. — спустя миг затараторил огорошенно Емельян. — Я же не…
— Справишься, уверен! — громогласно пророкотал рыжебородый богатырь. — Помнится, когда мы отправились в тот пресловутый поход на Великий караван осов, Свят оставил тебя за главного в княжестве, и ты сполна оправдал его доверие, хотя был ещё так зелен и глуп. Ну а сейчас, Емелька, ты повзрослел и даже помудрел, посему верю: управишься как минимум не хуже! Давай бумагу, приказ немедленно и оформим! Опирайся на Мирку, Брона и Любомира; не подведут.
— Ну а ты, — Ратибор повернулся к Мирославу, — приглядишь за ним. А также за моими тремя рыжими непоседами!
— Как за своими, братка, — понимающе кивнул русый мечник. — Обещаю!
— Ну вот и ладушки! — поворчал Ратибор, в глазах которого сверкали тёмно-синие молнии. — А теперь повторюсь: ладью мне! Настала пора посетить Чёрный континент!
— Как быть с варягами? — поинтересовался подошедший Любомир. — Они собрались после Нурязима идти на Дулмас.
— Не мешать. Пущай катятся куда хотят! — приказал Ратибор. — Заодно тамошнему городничему Байбариану от меня привет передадут. Пред тем как за рёбра его на крюку подвесят. Мне же не с руки сейчас лаяться что с ними, что с недовольными скорым отплытием князьями; кто желает, также может тутова задержаться. Разумеется, на свой страх и риск. У меня же имеются дела поважнее!
Ратибор обвёл горящим взглядом своих мрачных витязей и зычно прорычал, так, что, казалось, даже вольный ветер в испуге затих:
— Чего вытаращились, обормоты⁈ У Пурагелиса моя Марфа, врубаетесь или нет, секиру Перуна вам промеж булок⁈ Я ентого прихвостня Ахримана в нужнике утоплю! Вместе со всеми его служками! — государь Мирграда развернулся и посмотрел в сторону Южного материка, а затем зло, многообещающе выдохнул:
— Ну, сын гиены и шакала, ты сам напросился!..
