— Сегодня у нас была двойная пара по музыкальной композиции. Преподаватель на ней очень лояльный и после лекции на первом занятии, даёт нам свободное время на практику и личные дела. В прошлый раз он даже разрешил нам уйти из кабинета… Но сейчас не об этом. Утром мы с Виленом и еще несколькими ребятами писали музыку, — она на мгновение запнулась. — Так вышло, что у меня накопилось много стихов. Ну, знаешь, наши отношения с Алеком стали довольно сложными, мне было грустно, и я изливала все мысли на бумагу. Тексты писались сами собой. А вот с мелодиями у меня всегда было хуже. Вилен же наоборот, из-за активного прошлого в музыкальной группе, отлично умел разбираться в нотной грамоте и с радостью вызвался помогать мне.
— И что же произошло?
— Мы говорили о прошлом. Ребята рассказывали истории из музыкальных школ и с выступлений. Не знаю, где беседа повернула не туда, но Вилен сказал, что я учусь здесь, мягко говоря, незаслуженно. Не дословно, но суть была именно такой. Что-то вроде: «Тебе не понять. Ты же никогда не обучалась музыке профессионально, только на уровне любителя». При всей группе он заявил, что меня взяли в Академию за потенциал, что у меня милые стишки о любви, но я не имею правильного музыкального образования. Я не ходила с семи лет на сольфеджио и не страдала многие годы в музыкальной школе.
— А может, он просто завидует твоему таланту? Тому, что тебя и без музыкальной школы взяли в лучшую академию искусств в стране? И даже в мире.
Мила посмотрела на меня полными слёз глазами.
— Но почему тогда мне кажется, что он прав, — прошептала она.
От растерянного вида подруги, внутри меня всё сжалось. Мила, как и Айван, была золотой рыбкой, пойманной в тугие сети общественного мнения. Два сомневающихся гения моей жизни.
Обхватив плечи Милы покрепче, я притянула её к своей груди и начала медленно раскачивать, гладя по волосам.
— Неужели ты думаешь, что Вилен лучше разбирается в этом, чем, допустим, София Дамрош?
Мила не ответила.
— Понимаю, сколько страхов и сомнений находятся сейчас внутри тебя. Поверь, я вправду понимаю! Но каждый день, поднимаясь с кровати и глядя на себя в зеркало, я продолжаю повторять себе: «Если ты по-прежнему здесь, значит, ты этого достойна». Думаю, раз ты тоже до сих пор здесь, это значит, что ты — умница, а Вилен — идиот.
Девушка хмыкнула.
— Даже если он наговорил все эти вещи из-за своей внутренней обиды, от этого не становится легче, Лина. Я ведь доверяла ему! Я… я думала, что нашла человека, похожего на меня. Такого же любопытного и страстного до музыки, такого же увлечённого. И он хороший человек, из хорошей семьи, и не замешан в преступной деятельности.
Я медленно сглотнула, неожиданно осознав, как часть её слов перекликается с нашей с Айваном историей. Но с губ слетел другой вопрос.
— Думаешь, тебя потянуло к нему потому, что он не похож на Алека?
— Возможно еще потому, что он талантлив, красив, уверен в себе, внимателен…
Она оборвалась на полуслове. А мне стало трудно дышать. В душе появилось нехорошее предчувствие. Решившись, я немного отстранилась, чтобы лучше видеть лицо подруги.
— Слушай, прости мне моё любопытство, но вы с ним… — я многозначительно подняла брови.
Мила отвела глаза, из-за чего меня замутило.
— Если ты про секс, то его не было. Мне кажется, что я никогда не привлекала Вилена на самом деле.
— Но он привлекал тебя? — осторожно уточнила я.
Мила дерзко вскинула голову.
— Да, привлекал, — каждое слово она пускала, словно стрелу. Но, увидев, что я не реагирую, поумерила пыл. — После той ужасной ссоры с Алеком, я очень испугалась. Захотелось сбежать, как в том году, когда я узнала о его помолвке с Катериной. Но учёба, обещание, данное родителям, всё это держало меня в городе. Я ведь не дура и знала: один-два прогула и меня вышвырнут с потрохами. То, что тогда сделал для нас Евгений, просто чудо. Но это не умерило паники от действий и слов Алека в ту ночь.
Мне не нравилось, куда шел диалог. Поднявшись на ноги, я отошла в сторону и скрестила руки на груди.
— Мила, ты же понимаешь, что членство в Гремучей змее еще не делает тебя преступником уровня Кристиана Лакхезиса. Неужели ты действительно решила, что Алек был и остаётся таким же монстром?
— Сейчас я понимаю, что это глупо, — отстранённо заговорила она. — Но тот Алек, которого я увидела в порту, был мне чужим. Незнакомцем. И он вправду был похож на чудовище. Он ведь чувствовал себя на этих гонках, как рыба в воде. И когда главный, это Кристиан или как его там не хотел нас отпускать тоже.
— Что ты сделала?
Слова прозвучали чуть резче, чем я планировала. И на этот раз Мила выдержала мой выпад. Наш диалог фраза за фразой превращался в пикировку.
— Я хотела попробовать отдалиться. Сделать перерыв. Вспомнить, какогó мне было до наших отношений. Спустя год я понимаю, что они завязались чересчур стремительно, два-три свидания, и мы были уже влюблены. А тут еще и…
— …Вилен, — лаконично закончила её фразу я.
