— Уверена, если бы с Кристианом можно было договориться простым путём — Алек бы так и сделал. Но у него не было выбора. Чтобы одолеть монстра, нужно самому стать монстром. Если помнишь, именно я тогда возвращалась с ним в Солярис на его мотоцикле. Мы тогда говорили. Больше всего он жалел о том, что пришлось пойти по такому пути. И о том, что тебе пришлось это увидеть. Он любит тебя Мила, больше всего на свете любит. Просто напомню, что он заключил сделку с твоим бывшим парнем, чтобы быть с тобой. Я думала, что ты тоже его любишь, но если я ошиблась…
— Люблю, — тихо произнесла Мила, затем глубоко вздохнула.
Несмотря на видимую искренность, признание далось ей нелегко. Словно сети упрямства и обиды по-прежнему крепко удерживали подругу. Но пересилив себя, Мила позволила словам пролиться вновь.
— Прости. Я же сказала, что идиотка. Пришла к тебе, потому что не знала, к кому еще пойти, а в итоге наговорила гадостей. Наверное, я ужасный человек.
Последние частички злости внутри меня растаяли. Мне стало ужасно жаль девушку, сидящую напротив.
— Или просто запутавшийся, — поправила её я.
— Еще раз, прости меня за то, что я наговорила. Мне было так обидно из-за того, что Вилен использовал меня ради собственной потехи. А когда я увидела в твоих глазах осуждение, я просто… просто сорвалась. Великие силы. Неужели, я и вправду всё это сказала?! Лина, я на самом деле ничего подобного не думаю, я не хотела…
— Я знаю, — перебила я.
На самом деле мне просто хотелось в это верить. По правде говоря, меня давно гложели подозрения, что о моих отношениях с Феликсом ходят неоднозначные слухи. А после завязавшихся отношений с Айваном, неудивительно, что подобные домыслы возникли в голове Милы. Ирония в том, что в каждой её фразе была толика правды. Еще два месяца назад я была влюблена в Никиту, затем флиртовала с Сашей, чтобы тот согласился репетировать со мной вместо Кристофера. Феликс поцеловал меня на дне рождении Инги, а потом в мою жизнь с ноги вошёл Айван, и поселился здесь, как мне хотелось верить, навсегда.
— Как мне всё исправить? — тихо спросила Мила. — В силах ли я вообще еще что-то изменить? Или Рубикон уже пройден?
Я мысленно прикинула, есть ли действительно хоть какой-то шанс вернуть то, что Мила умудрилась разрушить за эти недели. И в конце концов решила, что именно руины служат отличной почвой для постройки новой жизни. Заново присев на край кровати, я заглянула девушке в глаза.
— Надеюсь, сегодня ты свободна, нам нужно очень много наверстать.
Неожиданно для себя я оказалась вдоль кромки леса. Я не приходила сюда несколько недель, с тех пор, как мы с Айваном начали репетировать вместе. Но сейчас, после долгого разговора с Милой, мне хотелось убраться подальше от чужих глаз. Чтобы ни взгляд, ни голос, ни силуэт не отвлекали от голоса в собственной голове.
Стремительно вечерело. Присев на край пня, я плотнее засунула руки в карманы и всмотрелась в подёрнутый дымкой тумана горизонт. Солнце пробивалось сквозь густые серые облака, освещая пожухлую траву вдалеке. Где-то там, за километрами пропитанной дождём почвы, раскинулся мой родной Солярис. Город не детства, но юности, мой дом, по которому я иногда так скучала.
Порой, мне хотелось вернуть в прошлое, к тому времени, когда я жила в Солярисе. В свою уютную комнату с голубыми стенами, в квартире, которую мы делили с папой. В ресторан, где я знала каждый сантиметр и могла перемещаться с закрытыми глазами. В школу, где я жила жизнь, которую контролировала, а не ту, которая стремилась всё чаще уложить меня на лопатки. Именно так. Я скучала по двум вещам: папе и контролю. И то, и другое остались в Солярисе.
Так мне казалось. До разговора с Милой. Моя лучшая подруга, моя наречённая сестра… Мы столько всего пережили вместе, но не успели моргнуть, как отдалились и превратились в чужаков. Что, если бы мы не очнулись? Если бы Мила не очнулась? Неужели, мы бы отдалились друг от друга навсегда? Я бы продолжила жить так, словно ничего не происходит? Быть эгоисткой, сконцентрированной лишь на себе? Манипулятором, как она меня назвала?
Я покачала головой, словно кто-то мог увидеть меня со стороны и услышать заданный самой себе вопрос. Равен оказался паутиной, пленившей меня. В которой я потеряла ориентиры, ведомая чувствами, а не здравым смыслом и логикой.
Вглядываясь в пейзаж, вдыхая запахи земли и ощущая холод тумана на коже, я неожиданно для себя осознала, что я не хочу возвращаться к прошлому. Да, в Солярисе всё было гораздо проще. Но и я была тогда другой. Более невинной и наивной, большой мечтательницей. Равен лихо опустил меня с небес на землю. Но в то же время подарил много прекрасного. Я нашла чудесных наставников, встретила множество единомышленников и… Айвана. Великие силы, мы были знакомы несколько недель, но будто бы вечность. Как? Как я вообще жила раньше, до встречи с ним? Воображение не может дать ответ, потому что… я ведь будто бы и не жила. И никакая ностальгия не превысит моей любви к нему.
