— Именно, — не стала спорить Мила. — На следующих выходных, после гонок, Вилен устраивал вечеринку у себя в комнате. Алек постоянно мне названивал, даже Феликса подключил, я так разозлилась из-за этого, что выключила телефон и немного перебрала. Не знаю, как Вилен оказался рядом. Может случайно, может я инстинктивно тянулась к тому, с кем чувствовала себя другой.
Она вновь замолчала.
— Не тяни, — не выдержала я.
— Я его поцеловала! — выпалила она, вскинув руки. — Ты это хотела услышать? Да, это правда, я его поцеловала.
— Великие силы, — прикрыв глаза, выдохнула я.
Кажется, эта фраза вылетала из моих уст трижды за последнюю четверть часа. Я до конца отказывалась верить в подозрения своих друзей, но их интуиция оказалась сильнее моей. Я была идиоткой. Наивной идиоткой, которая пыталась видеть в людях лучшее, хотя должна была видеть правду. Я попыталась представить Алека, когда он узнает эту новость, и у меня разбилось сердце. Будто меня саму предали.
— Ты же шутишь? — в надежде попыталась отрицать я, но, увидев лицо подруги, мгновенно сдалась. — О нет, ты не шутишь.
У Милы гневно запылали щёки, от слёз ни осталось и следа.
— Не тебе меня осуждать! — выпалила подруга. — У тебя самой, сколько ухажёров сменилось за эти два месяца? Стоило Никите бросить тебя, так ты уже побежала флиртовать с дружками Нины, вы вместе поехали в клуб пить и танцевать. Признайся, кто из троих тискал тебя на танцполе? А может все вместе?
Я поморщилась, даже не пытаясь сдержать шок и отвращение от её слов. Но Мила лишь продолжала.
— О, и конечно не будем забывать тот легендарный футбольный матч, где ты открыто соблазняла племянника ректора. Быстро же он повёлся, судя по тому, что ты потащила его в Фокстрот вместе с Алеком и Феликсом. И как вишенку на торте добавим самого Парреса. Думаешь, я не знаю, что ты в ту ночь осталась в его комнате? Вы тогда уже встречались с Каспаром или еще нет?
Последние слова прикончили всю мою рациональность. Мне захотелось бросить в подругу чем-то тяжёлым.
— Во-первых, ты ничего не знаешь о моей личной жизни, чтобы судить. Знала бы, если бы эгоистично не променяла меня на своего Вилена. У тебя было всё! Парень, который тебя любит больше жизни, лучшие подруги, которые понимают и поддерживают. Отец позволил тебе поступить сюда. В кои-то веки у тебя всё наладилось, но ты решила, что этого недостаточно!
— А, ну конечно! Тебе-то с твоей колокольни виднее чего мне достаточно, а чего нет. Стоило мне разойтись с Алеком, как ты мгновенно побежала нас мирить. Даже не спросив о моих чувствах! И с Кирой ты поступила также, разве нет? Самой Феликс не пригодился, так с подружкой решила его свести. Милая и заботливая Лина, всегда лучше других знает, что им нужно. Только ты не господь бог, чтобы знать, что у нас на уме и на сердце!
Я крепко обняла себя за плечи, почувствовав внезапную уязвимость. Каждый день своей жизни я старалась заботиться о близких, поддерживать их счастье, когда то становилось особенно хрупким. Никогда бы не подумала, что все мои действия вывернут наизнанку и обратят против меня.
— Ты права, — отстранёно сказала я. — Я манипулировала. Но не потому, что пыталась навязать свою правду, а потому что люблю тебя. После смерти мамы у меня было всего два близких человека: это папа и ты. Ты стала мне ближе, чем просто друг, я считала и, продолжаю считать тебя своей сестрой.
Ярость в глазах Милы сменилась недоверием.
— Когда я узнала, что вы с Алеком поссорились, мне показалось, что ты совершила очень большую ошибку. Прости, если я не права, и, на самом деле, тебе без него лучше. Я приму любой твой выбор. Но позволь объяснить почему, я так решила.
Сдержанный кивок стал молчаливым разрешением продолжить.
— Я не помню, чтобы видела тебя такой счастливой, как тогда, когда ты с ним познакомилась. Даже когда ты встречалась с Дмитрием Милкейном, это было будто эхо той любви, что тебе подарил Алек. А потом я увидела тебя в ту ночь в порту и сразу догадалась, что в тебе что-то переменилось. Возможно, я была недостаточно внимательна, потому что сама была поглощена страхом и волнением. Ты говоришь, что Алек показался тебе тогда чудовищем. Но я хочу напомнить, что он приехал в порт, чтобы спасти подростка. Марсель ровесник Арины, — с ужасом догадалась я — представь, если бы она оказалась в лапах Лакхезиса?
Мила сглотнула.
— Она бы не оказалась. Она хорошая девочка.
— Да ну? Особенно хорошей она была в том году, когда подружилась с маникюрной бандой, да? Эти трое легко привели бы её в лапы змеев.
Кажется, подобное сравнение что-то сдвинуло в голове подруги.
