Чувствуя, что наше воссоединение слегка затянулось, я неловко выбралась из отцовской хватки. Тот внимательно изучал меня с ног до головы, словно это могло дать ему какие-то дополнительные сведения о моём состоянии.
— Так какими судьбами? — наконец спросил он.
— Мы приехали к Алеку, — как можно аккуратнее и лаконичнее призналась я. — Потом пошли гулять и вот решили зайти к тебе.
Если исключить из событий сегодняшнего дня все эмоциональные качели и оставить сухие факты, то так и произошло. Отец слегка отклонился в сторону, чтобы разглядеть компанию за моей спиной. Почувствовав, что речь зашла о них, ребята оживились. Первой к нам подскочила Мила, она сжала папу в объятиях не менее крепких, чем я. Ведь, учитывая, как много лет мы были лучшими подругами, он в какой-то степени тоже был ей как отец.
— Мила, ты всё хорошеешь, — засмеялся мужчина, трепя волосы ей на макушке.
— Ваша школа, Андрей Николаевич, — в ответ разразилась смехом девушка.
— Рад видеть, — Алек улыбнулся одной из своих ослепительных улыбок, с которой, наверное, заключал все бизнес сделки.
— А ты… — задумчиво начал папа, переводя взгляд на Айвана
Без моего повеления, собственное сердце пустилось вскачь.
— Здравствуйте, — заговорил Айван прежде, чем я успела моргнуть — меня зовут Айван Каспар, — а затем, как бы ненароком добавил — я друг вашей дочери.
В отличие от улыбки Алека, выражение лица Айвана было более сдержанным. Словно, ему хотелось быть максимально искренним. Я бы с радостью оценила столь милый жест, если бы не стояла с отвисшей челюстью. Прямолинейность, с которой мой парень протянул руку моему отцу полностью выбила почву у меня из под ног.
— Приятно познакомиться, Айван, я Андрей Николаевич, папа Лины, — во время рукопожатия, в его голосе проскальзывали весёлые интонации, а взгляд метался с меня на Айвана. Судя по всему, его очень забавляла моя реакция на слова парня.
— Ребят, займёте столик? — наконец очнувшись от оцепенения, попросила я, отпихивая Айвана бедром от папы. — А я пока закажу на всех кофе.
— Мне тоже приятно познакомиться, — напоследок успел бросить Айван, прежде, чем Мила его уволокла.
Я была благодарна подруге за помощь. Кто знал, что еще выкинет этот нахальный молодой мужчина, которому я всецело отдала своё сердце? Но, кажется, папа догадался обо всём и без помощи Айвана.
— А он симпатичный, — хмыкнул он, обходя бар, служивший по совместительству стойкой бариста.
— Пап! — невольный возглас сорвался с моих уст.
Щеки залил румянец, выдающий меня с головой. Папа засмеялся.
— Что? Могу я хоть порадоваться, что моя дочь гуляет с приятным парнем, — но беспечность быстро сменилась серьёзным выражением лица. — Он же приятный? Или я делаю поспешные выводы?
Я усмехнулась и покачала головой.
— Он замечательный, — только и сумела сказать я.
Отцу этого, казалось, было достаточно.
— Я тебе доверяю, — прямо сказал он. Голос был абсолютно спокоен, но от этого слова проникали лишь глубже в моё сердце. — И я рад, что ты решила поделиться со мной, а не скрывать до своей беременности.
Обескураженная, я фыркнула и бросила в него первым, что попалось под руку — пластиковой трубочкой. Тот ловко от неё увернулся и строго уставился на меня.
— А об этом, Полина Андреевна, мы еще поговорим.
Повелительная интонация шла вразрез с весельем, плянущим в его взгляде. От протянул мне четыре чашки свежесваренного кофе и миску с печеньем.
— За счёт заведения, — подмигнул он. — Повеселитесь хорошенько. Я не буду вам мешать, но Лина, — он сделал короткую паузу, чтобы я смогла сосредоточить на нём всё своё внимание — завтра я буду ждать от тебя звонка со всеми подробностями и новостями.
— Обещаю.
Мои слова были искренними и шли от сердца. Я понимала, что папу волновало скорее не то, что я нашла себе таинственного бойфренда, а то, что я была здесь — его плоть и кровь — но не могла уделить ему всё своё внимание. Великие силы, я столь много ему задолжала. Папа подарил мне свободу, в ответ я закрылась от него, редко писала, редко звонила. Пришло время это исправить. И даже не завтра, а сегодня — было первым шагом в этом направлении.
Солярис всегда занимал огромное место в моём сердце, но вернувшись в Академию, я к собственному удивлению, тоже почувствовала себя как дома. Прошла лишь пара месяцев, но я успела пристально изучить этот маленький городок под названием Равен и полюбить его. Полюбить все его уголки: от родного танwевального зала и Равенского поля, от просторной библиотеки и до пыльных аудиторий, от кромки леса и до собственной комнаты.
Теперь каждая ступенька казалась мне родной, а привычные звуки общежития — разговоры за тонкими стенами, шаркающие шаги в коридоре, звон посуды, музыка и шелест бумаги — казались мне самим ритмом жизни. Словно Равенская Академия Искусств была живым организмом, и здесь билось его сердце.
